Глубоко законспирированный агент советской внешней разведки Сергей Озеров — он же сотрудник ЦРУ США Стэн Бредли — становится свидетелем и «участником» сговора ЦРУ с мафией с целью убийства лидера кубинской революции Фиделя Кастро. Советский разведчик предпринимает отчаянно смелую попытку срыва покушения на кубинского лидера. Оказавшись в лагере подготовки секретного спецподразделения «Москит» в Майами, Озеров-Бредли находит способ передать на Кубу время и место высадки десанта на остров. Роман «Агония обреченных» является продолжением истории приключений и подвигов советского разведчика Сергея Озерова, описанных ранее в романе «На грани апокалипсиса».
Авторы: Кулемин Анатолий Владимирович
захватили североамериканцы». Это была единственная минута неловкости в той встрече; в дальнейшем же беседа прошла без сучка и задоринки; тогда же была оговорена возможность встречи Алексеева с Фиделем Кастро. Расстались они в пять утра. Эта встреча произошла ночью двенадцатого октября пятьдесят девятого. А уже шестнадцатого октября в два часа ночи в номер пришли два бородатых человека в кожаных куртках.
«Сеньор Алексеев? — спросил один из бородачей. Алексеев утвердительно кивнул. — Вы просили о встрече с команданте Фиделем Кастро? Он примет вас. Готовы ли вы поехать к нему немедленно?»
Алексеев оделся согласно требованиям протокола: темный костюм, серый галстук; это было оплошностью, суть которой он понял позже.
Сопровождающие привезли Алексеева в здание Национального института аграрной реформы (INRA). На восемнадцатом этаже, на выходе из лифта его встретили два других бородатых человека; эти были вооружены открыто. Одним из встретивших был Фидель Кастро, вторым — помощник команданте, исполнительный директор INRA Антонио Нуньес Хименес.
Наверное, именно эту встречу можно считать точкой отсчета зародившейся тогда дружбы между Фиделем Кастро и Александром Алексеевым.
«Александре, сколько лет вашей революции? — лукаво спросил Фидель, глядя на костюм Алексеева. Они открыли бутылку водки, чокнулись, по рюмке выпили. Водка, икра и альбом с видами Москвы были теми подарками, которые преподнес Алексеев Фиделю Кастро. Выслушав ответ, Кастро не без юмора заметил: — Значит, через сорок два года мы тоже превратимся в буржуев». С тех пор за все время своей работы на Кубе Алексеев галстуков не надевал.
Икра и водка Фиделю Кастро очень понравились. «Какая вкусная… — отозвался Фидель об икре. — Хименес, знаете, мы должны восстановить торговые отношения с Советским Союзом». Но вот папиросы «Герцеговина Флор» — даже несмотря на заверения Алексеева в том, что эти папиросы курил Сталин, — Кастро не понравились. «Слишком много картона и мало табака, — резюмировал Фидель и взял кубинскую сигару. — Вот что курил Черчилль».
Когда разговор перешел на серьезные темы Фидель Кастро испытывал уже расположение к своему новому знакомому из Советского Союза; сказалась общность взглядов по многим вопросам, в том числе и по вопросу советско-кубинских дипломатических отношений, которые тремя годами ранее были разорваны Батистой. Нашли они точки соприкосновения и в вопросе культурного обмена между СССР и Кубой.
Кастро предложил культурно-техническую выставку, которая экспонировалась во многих странах мира, представить на Кубе. Эта выставка была гордостью Советского Союза; в июле — августе она проходила в Нью-Йорке, а в середине октября заканчивалась в Мехико. Там же в Мехико находился глава советской делегации член Президиума ЦК Анастас Иванович Микоян. «Почему бы вам не поехать в Мексику, — скорее предложил, чем спросил Кастро, — и организовать приезд Микояна в Гавану на открытие выставки». Как ни доказывал Алексеев то, что выставка должна переехать на Цейлон и что график утвержден и изменить его практически невозможно, безрезультатно, Кастро стоял на своем: «Вы революционер или нет?» В ноябре выставка побывала-таки в Гаване.
Обсудили они вопрос и предоставления Советским Союзом помощи Кубе, если таковая потребуется и если за ней обратиться Кастро.
…Алексеев улыбнулся воспоминаниям о событиях полуторагодовалой давности, затем снял трубку и, позвонив в пресс-службу, попросил пригласить к телефону Павла Аркадьевича Мясникова.
Под именем Павла Мясникова, специального корреспондента газеты «Правда», в Гаване находился присланный Центром связник Бредли. Только Алексеев знал о том, кем на самом деле является Мясников, и о том, какая у него особая миссия — контакт с человеком, о котором ни Алексеев, ни сам Мясников не знали ничего. Они лишь интуитивно понимали: этот человек представляет для Центра особую важность.
— Павел Аркадьевич, — медленно выговаривая слова, словно продолжая сомневаться, обратился Алексеев к Мясникову, когда тот через полчаса пришел к нему, — я понимаю, что не должен обращаться к вам с подобной просьбой. Однако к этому меня вынуждают обстоятельства; вопрос настолько серьезный, что я просто не могу не использовать все возможности, чтобы решить его. Сейчас вы поймете все сами.
Алексеев пересказал их недавний разговор с Вальдесом; объяснив суть проблемы, попросил:
— Не могли бы вы попросить его помочь нам в этом деле? В меру возможности, разумеется… Со своей стороны мы, конечно, тоже сделаем все возможное, чтобы не допустить покушения на Кастро и Гагарина… Кубинские товарищи тоже уже работают в этом направлении,
