Агония обреченных

чуть больше трех месяцев и после первой их встречи они отнюдь не испытывали друг к другу дружеского расположения. И совместная работа в лагере спецгруппы «Москит» была не такой уж долговременной, чтобы успеть сильно подружиться и разлука их была недолгой, но что-то этих двух людей сближало. Чем-то нравился Роуч Бредли, но чем именно, тот понять не мог, хотя пытался это сделать еще там, на базе, в Эверглейдс.
Роуч рассказал, как он проводил группу, как сложились его дела после возвращения в Вашингтон. Рассказал он и о том, как странно простился с ним капитан Тирадо.
— Стэн, перед самым вылетом, на аэродроме, Тирадо попросил меня передать тебе эту штуку. — Роуч достал портсигар, выложил оттуда сигареты и положил его перед Бредли на столик. Тот узнал этот портсигар, вспомнил, как не так уж давно восхищался им там, в джунглях. — Сказал: на память.
Бредли долго смотрел на золотую корону, украшенную бриллиантовым глазком, затем глухо спросил:
— А что стало с группой? Тебе что-нибудь известно?
— Нет. Известно лишь то, что самолет исчез с экранов радаров над Мексиканским заливом. Никаких сигналов с его борта не поступало. Это все, — пожал он плечами. — По данным нашей разведки — а мы попытались разобраться в этом деле — в то время, когда исчез «Геркулес», в том квадрате никаких самолетов Кастро не было. Что там произошло на самом деле, никто не знает и… боюсь, что этого никто никогда уже не узнает.
— А сам ты, что думаешь по этому поводу? — спросил Бредли.
— Позволь мне не отвечать тебе на этот вопрос.
Бредли ничего не сказал, он-то догадывался, что там могло произойти. «Я подготовил убийц. Хорошо подготовил. Они не должны добраться до моей родины. Там сейчас только налаживается жизнь…» — вспомнил он слова капитана Тирадо.
Они выпили молча, не чокаясь.
— Ну а теперь рассказывай о здешних делах. — Бредли взял привычный тон: деловой и чуть-чуть начальственно-требовательный. — Все рассказывай, со всеми подробностями: с фамилиями, адресами и датами. Все.
— Зачем тебе это? Не ввязывайся, Стэн. Эти… с позволения сказать, контрреволюционеры провалили дело в заливе, провалят они его и здесь. О каком патриотизме может идти речь? Здесь им и не пахнет. У них на уме — деньги и раздел несуществующей у них власти… Они крайне подозрительны, никому не доверяют, в каждом видят предателя или провокатора. По крайней мере у тех, с кем я имел контакт, дело обстоит именно так. Не ввязывайся. Ты, насколько мне известно, прямой ответственности не несешь, находишься здесь как координатор, а я обо всем этом в Вашингтон уже сообщил; там не очень-то этому обрадовались.
Бредли досадливо поморщился:
— Ты поторопился, Дональд. Мы с тобой находимся здесь как раз для того, чтобы на этот раз они не провалили дело. И их подозрительность понять и объяснить можно; контрразведка Кастро хватает всех по малейшему подозрению, что же ты хочешь… А патриотизм? Плевать мне на их патриотизм; в успехе этой операции заинтересовано наше с тобой правительство; здесь затронуты национальные интересы Соединенных Штатов…
— Мне что, нужно встать и пропеть гимн? — перебил Роуч.
— Не надо вставать, — сказал после небольшой паузы Бредли со вздохом, мол, жаль, что ты меня не понял. — Давай информацию.
— Ну что ж… Я имел контакт с неким Мигелем Идьигосом. Это руководитель среднего звена, но именно ему отведена первая скрипка в операции.
— Что конкретно ему поручено?
— А все. И подготовка и само проведение. Это он должен подобрать — если уже не подобрал — основного стрелка, главного исполнителя так сказать.
— С кем он контактирует; кто за ним стоит?
— Есть такая организация: «Кандела»…
По мере того как Бредли узнавал все новые и новые факты он все больше и больше поражался масштабам готовящейся акции. Теперь он уже окончательно уверовал в то, что ему просто необходимо проникнуть в эту подпольную организацию или по крайней мере подойти к ней вплотную.
— Ясно. Дальше…
— Да, собственно, все, — закончил Роуч. — Все что знал, я тебе рассказал.
— Нет не все. Ты не сказал мне адреса и дату проведения операции.
— Дата проведения — двадцать шестое июля, а адреса… Ты что, собрался сходить туда в гости? Ну попробуй, оттуда ты уже не выйдешь. Они тебя просто убьют. Я же тебе говорю: они боятся собственной тени.
— В гости мы с тобой пойдем вместе, дорогой Дональд, и там ты меня представишь. Завтра. С утра.
— С ума сошел? Как я мотивирую твое появление?
— Мотивировать буду я. Ты только засвидетельствуешь мою личность, а то еще чего доброго и в самом деле шлепнут не разобравшись.
Роуч встал, подошел к окну: оживленная улица, снующие автомобили,