когда за нами должен был приехать экипаж, оставалось часа полтора, и лично я бы предпочла сидеть и пить что-нибудь прохладное. А Марго набросилась на пирог.
— Представляешь, Аме тоже здесь! Несколько дней изводила меня своими страданиями, а как запахло праздником, собрала подруг и рванула веселиться!
Некоторое время она жаловалась на сестру. Избалованную, тщеславную и способную думать исключительно о себе и своих удовольствиях. Иногда Марго чувствовала себя ее служанкой. И страшно ревновала родителей, у которых именно старшая дочь считалась умницей, красавицей и примером для подражания. Для Марго примером, естественно.
Исполняя обязанности лучшей и единственной подруги, я прилежно слушала. Где-то до середины монолога. Потом… нет, мне не надоело. Но вдруг показалось, что на меня кто-то смотрит. Внимательно, пристально, ощутимо. Чужой взгляд будто ножом пронзал плечо. Не сдержавшись, я даже его потерла. Внимание прошлось по шумному залу.
Ага!
Вот он!
Особенно не скрывая своего интереса, меня разглядывал парень в красивом костюме, наброшенном поверх дорожном плаще и с медвежьей головой вместо лица. В первый момент я поежилась. В следующий — сердце пропустило удар. Впрочем, очень скоро пришло осознание: это не может быть Сапфир. Он ниже и уже в плечах. И держится по-другому.
Зелье, меняющее внешность, он бы точно не стал пить.
Точно же?
— У кого-то появился поклонник, — прочирикала Марго, впрочем, не слишком отвлекаясь от пирога.
Я пожала плечами.
Ну его!
Наверняка кто-нибудь из студентов.
Или из преподавателей, что менее вероятно.
Но как он меня узнал, если я сама себя в зеркале с трудом узнала?!
Заметив наше внимание и перешептывания, тип встал и уверенно направился ко мне. Самым ярким порывом было сбежать, но я себя одернула. Не съест же он меня? В крайнем случае, схлопочет подносом по голове.
— Потанцуем? — У меня перед носом оказалась широкая ладонь в перчатке из грубой кожи.
Голос показался незнакомым.
Внутри что-то чувствительное свернулось в узел.
Слова куда-то делись.
Я энергично потрясла головой.
Ожидала грубости, вспышки, ну хоть какого-нибудь неприятного замечания. Напряглась, подобралась, примерилась к подносу. Но ничего особенного не произошло. Парень убрал руку и с видом «ну и ладно» убрался за свой стол, который, как я только сейчас заметила, целиком занимал один.
Можно выдохнуть.
Некоторое время я еще косилась на странного поклонника. И он на меня смотрел, никого другого не пригласил. Потом ему принесли еду, мне — второй стакан напитка, и все вроде бы забылось.
— Вы бы интересно смотрелись вместе, — полушутливо заметила Марго напоследок.
— У меня жених есть. — Кто бы мог подумать, что это прикрытие однажды окажется удобным не только Сапфиру, но и мне!
Еще несколько опасливых взглядов и суетливых движений — и вечер вновь стал приятным. Ощущение безопасности почти вернулось. Я даже почти смогла расслабиться. «Медведь» ел, Марго призналась, что считает Деймона Десареса очень симпатичным.
Я… начала уплывать в зыбкую нереальность.
Крепкого ничего вроде бы не пила, но непостижимым образом чувствовала, как стремительно пьянею.
Перед глазами все плыло.
Единственным, что осталось различимым в этом тумане, были горящие золотом глаза в недрах медвежьей маски.
Я пошатнулась.
«Медведь» вскочил, неловким движением сшиб со стола кружку и выскочил прочь из таверны.
— Эй, а заплатить?! — метнулся за ним хозяин.
Все-таки студент, — пронеслось в затуманенной голове.
— Этта, ты в порядке? — заметила мое состояние подруга.
— Н-нет… Мне нужно на воздух!
Повторять выходку парня мы не стали и оставили положенное количество монет на столе. Когда дверь открылась и закрылась, выпуская нас на улицу, я уже почти ничего не видела перед собой. Все потонуло в тумане.
В этом тумане ярко вспыхивали золотые искры.
Такие же, по ощущениям, пузырьками счастья рождались где-то во мне.
Несколько отрешенно я поймала себя на том, что улыбаюсь. Широко, искренне, как никогда в жизни. Даже щеку немного свело.
— Влюбилась, что ли? — голос подруги звучал тихо и испуганно. — Этта?..
Стараясь как-то прийти в себя, я несколько раз глубоко вздохнула. Ночная прохлада вообще не ощущалась. Мне было тепло и очень хорошо. И… те самые бабочки в животе. Только разум еще кое-как осознавал, что все это наведенное.
Еще вдох.
К горлу стремительно подкатила тошнота.
— Этта!
Полегчало. Только ноги ослабли, пришлось схватиться за стену.
