Академия красавиц

взгляда.
— Хорошо, — произнёс боевик. И улыбка чувствовалась теперь и в голосе. — Только, Серена, милая, попробуй сосредоточиться. Хотя я этого совсем не хочу, — честно признался он.
Я вскинула взгляд. Эйнар смотрел… жадно. А я…
Закрыла глаза, сделала разделяющий нас шаг, чтобы тут же оказаться в загребущих лапах своего личного дракона. Пусть и без внутреннего зверя. Но с той же сущностью. Моё!
Я — его сокровище.
Только вот, пока нахожусь в чужой сокровищнице.
Вдохнула его тепло, потёрлась щекой о грубую чёрную ткань формы Сантора.
— Я этого не помню, но оказывается, мы с Ником обручены и связаны клятвой вечности, — прошептала, понимая, что это, возможно, последнее наше объятие.
Он замер. Не дышал.
Я прижалась к нему сильнее. Пальцами вцепилась в ткань на спине. Могла бы — и ногтями проткнула насквозь, чтобы впиться, проникнуть под кожу, никогда и ни за что не отпускать. Слёзы заскользили прохладными дорожками по щекам. И мне было ни капли не стыдно, хотя я рыдала едва не впервые в жизни.
Сейчас он разорвёт кольцо моих рук… посмотрит презрительно, надменно…
Только вот, боевик как–то вдруг выдохнул, расслабился, затем прижал меня к себе ещё сильнее, на считанное мгновение, чтобы я тоже ослабила хватку.
Мои руки оказались в его руках.
— Подними голову и посмотри на меня, — попросил он почему–то шёпотом.
— Ыкы, — произнесла я нечто невразумительное, но головой покачала несогласно.
Если бы он сказал: «Серена, я знаю, что нужно сделать, чтобы Ник отдал тебе что угодно добровольно и с песней», я бы вскинула голову в то же мгновение.
— Мы справимся, найдём выход. Я тебя не отдам. Если нужно, спрячу там, где они никогда не найдут, где никакие клятвы и проклятия не действуют.
— Ты наследник герцога, Эйнар, — сообщила очевидное всем присутствующим. — Мы поставим семьи под угрозу.
— Доверься мне.
— Кто, я? — Посмотрела на него в недоумении.
Эйнар рассмеялся, вновь прижал меня к себе, погладил по голове как маленького ребёнка, только вот мне было вовсе не обидно и не оскорбительно. Каждое касание, каждый жест, нежный, заботливый — всё наполняло душу теплом. Жаль, и горечью тоже.
— О чём это я, действительно? — произнёс мужчина, закатывая глаза. — Серена, ты самая умная и красивая девушка на свете и любишь всё контролировать, но, ты можешь в это, конечно, не верить, другие люди — вот это новость! — тоже не лыком шиты.
Боевик мне подмигнул, затем нежно стёр уже подсохшие слёзы и поцеловал обе щеки.
— Меня нельзя целовать, я чужая невеста, — произнесла я, подставляя эти самые щёки поудобнее.
— Мы это исправим.
И так уверенно он это сказал, что всё моё существо едва не задрожало от предвкушения.
— Сперва перепрыгни канаву, потом скажи «браво», — припомнила я пословицу и отступила от боевика. — Мы ещё поговорим, а пока доставь меня, пожалуйста, к Таяне. Или к девочкам? Или на кладбище? Святая Эйри, вот что мне с ними делать? Где я нужнее?
— Учитывая, что романтичности в тебе ни на грош, опущу признания в нежных чувствах, — снимая полог, произнёс мужчина. — Думаю, в эпицентре событий тебе будет интереснее. А помощь там нужна больше психологическая. Не знаю, правда, кому больше.

Боевик в два счёта перенёс меня к заполненному под завязку обитателями Сантора кладбищу и подсадил на ближайшее пустующее место на высоком, поросшем тёмно-зелёным мохом склепе, сам же направился к окружённому темно–фиолетовым щитом Никиасу и профессору Чоуру, который не утруждал себя защитой, левитировал в двух метрах над землёй и командовал громогласно:
— Айрина, сзади два третьей категории, давай, девочка, молодец. Майя, ты так соскучилась по балам, что решила станцевать с ним вальс? Или убивай его или упокаивай, — буднично произносил он, перемещаясь от студента к студенту, но по большей части не удаляясь далеко от его высочества.
— А что здесь происходит? — спросила я у ближайшего ко мне студента с нашивками третьего курса. Он грыз сочную и спелую грушу, но всё же попробовал обрисовать картину «Корпоратив на кладбище».
Многочисленные деревья с развесистыми кронами, величественные мраморные и каменные склепы, высокие и широкие, зачарованные от всего–всего (но не студентов!) стены каменного забора были усыпаны обитателями академии, с азартом наблюдающими за происходящим внизу. Большинство преподавателей, так же почтивших своим присутствием «раут без коктейлей», восседали в комфортных креслах, а помощник ректора, наш любимый наир Таргос и вовсе разместился на самом высоком и удобном склепе с небольшим столиком, за которым работал и одним глазом следил за