Академия красавиц

того, что меня чувствительно прижимали спиной к стене и крепко держали.
— Скажи, что любишь, — потребовал Эйнар.
— Люблю, — шепнула с закрытыми глазами.
— Вот теперь можно возвращать тебя в Сантор.
— Что?!
Так удивилась, что умудрилась оттолкнуть от себя этого паршивца. Прошла в центр кабинета, пользуясь этими мгновениями, чтобы обрести контроль над эмоциями и чувствами.
— Ты обещала не портить себе репутацию. К сожалению, — с тяжёлым вздохом сообщил Эйнар.
— К сожалению?! Ты вообще-то только что меня поцеловал! Думаешь, это не портит мне репутацию? — Я недовольно сузила глаза.
— Ну, если учесть, что официально ты находишься в нашем лазарете и тебя ещё восстанавливает штатный лекарь, а сама ты не из болтливых бестолковых девиц, думаю, нет.
Коварный тип улыбнулся и подмигнул, а затем подхватил меня на руки и закружил по кабинету, как маленького ребёнка!
— Ты что? Отпусти! — смущалась я, однако при этом наслаждалась и прикосновением сильных рук и тем, что мы имеем возможность быть вместе, и его улыбкой. Искренней и такой родной.
Словно сама жизнь дала нам небольшой перерыв. Глоток чистого воздуха перед затяжным погружением.
— Не отпущу. Никогда и ни за что! Даже не проси.
Он остановился, удерживая меня за талию над собой. Затем медленно-медленно, неприлично близко, почти вплотную к своему телу начал опускать. Я почувствовала, как юбка ученического платья поползла вверх, задержавшись между нашими телами, тогда как я опускалась вниз.
Знает ли он об этом? Чувствует ли?
Свежий воздух рабочего кабинета вовсю холодил колени, прикрытые лишь чулками, такими тонкими, что я кожей ощущала шероховатость ткани мужских брюк. Ничего более неприличного прежде не испытывала. Даже поцелуи с этим же наглецом казались куда более приличной затеей.
«Женские ноги всегда должны быть скрыты! Максимум — показать «случайно» лодыжки возлюбленному, чтобы окончательно свести с ума и заставить жениться!» — всплыло наставление преподавателя этикета в КАМ.
— Моя юбка ползёт вверх, — произнесла, не в силах больше выносить сладкую муку, запретную, постыдную, но такую острую, что кружилась голова.
Глаза мужчины засияли восторгом. Смущение? Он явно не знает такого слова.
— Это не планировалось, но звучит восхитительно.
— Как мёд, так и ложкой, — буркнула, сжимая ноги покрепче, чтобы напомнить им — они созданы для того, чтобы ходить, а не покрываться бесчисленным множеством пупырышек и балдеть от бесстыдного интимного прикосновения!
— Впервые вижу тебя бесконечно женственной и нежной. Признайся, о чём ты думаешь, тогда отпущу.
— Это шантаж.
— В любви, как и на войне, все средства хороши, — не стал отпираться негодяй. А затем и вовсе прижался носом к моей шее, сделал глубокий вдох, вызывая каскад самых непристойных ощущений в беззащитном перед мужским опытом девичьем теле.
— Эйнар! — завопила я, когда он вдруг лизнул тонкую кожу у основания шеи. Меня в прямом смысле слова прошило разрядом, искусно сплетённым из чувств, эмоций, ощущений.
— Трусишка, — рассмеялся боевик, не прекращая держать меня в томительном и сладком плену.
— Это неприлично. Слишком. Перебор. Нельзя так.
Я чувствовала, как горят лицо и шея, но спрятаться от мужского взгляда было негде, так что приходилось подбирать слова, пытаясь не думать о том, как выгляжу. Получалось с трудом. Я дышала, словно только что сдала Морту зачёт, притом, попытки с пятой минимум. Слова перемежались бурными вздохами, грудь ходила ходуном и бесстыдно касалась подбородка моего пленителя. А тот и рад! Чуть опустил его, думая, не замечу!
Хорошо, я не в бальном платье, а в наглухо закрытом ученическом. И то, почему–то сегодня оно казалось мне тонким словно туманная дымка. Туман вроде есть, но его как бы нет.
— Мне кажется, ваши лекари меня давно восстановили и жаждут отправить в Сантор, — намекнула я «в лоб».
— С полным магическим истощением? Не думаю. Оно обычно длится два–три дня, и я всерьёз подумываю, а не украсть ли мне тебя под столь благовидным предлогом? Как думаешь, поверят справке из наших застенок?
— Не поверят. У нас Недди есть и меня, по идее, должны были отправить к ней, а не тащить подальше из академии. Ты, кстати, сам же и говорил, что это запрещено.
— У меня не было выбора, ты вызвала меня за минуту до совещания у его величества. Я не мог опоздать, но и не мог тебя не спасти.
— Спасибо.
— Предлагаешь вернуть тебя? — с тяжёлым вздохом спросил мужчина. — Кстати, а что ты делала в башне и почему была одна?
— Я хотела написать отцу письмо и попросить изыскать способ со мной встретиться, ну и покрутить в тишине и спокойствии