Академия красавиц

жизнь. Обычно некроманты на это не идут, слишком многого лишаются, в том числе молодости и более долгой жизни, чем у остальных магов, но любая нормальная женщина ради собственного ребёнка пожертвует и не таким. С некоторой долей уверенности могу предположить, леди Ривард заключила договор с самой богиней смерти и та позволила ей понести вашего ребёнка. Думаю, она очень вас любила, но была обещана другому и осталась в Арраторе ради семьи, обманув всех таким образом. Это очень по–женски. Я бы тоже так поступила.
— Ты серьёзно так думаешь? — засомневалась Бри.
— Немного эгоистично, но разумно, — проговорила я, по–прежнему не размыкая глаз. — Каждый получил своё. Арх — сердце девушки, влюбленная в арха девушка — ребёнка, её семья — нужный брак. Я бы тоже так поступила.
Таяна ответила лишь спустя время.
— Я единственная плохо себя здесь чувствую. Некроманты не совместимы со светлыми по природе своей архами, ведь так, да? Вы потому и не забрали возлюбленную в этот мир? Не хотели, чтобы она страдала?
— Да, — тихо ответил арх. — Именно поэтому. Если бы я только знал…

Эйнар очнулся на третьи сутки. Полностью здоровый, энергичный, собранный, деловой и… отстранённый, даже безэмоциональный.
Допросил нас, будто мы не спасли его, а вмешались куда не следует, и отправился в кабинет арха. Один.
— Нет, ну нормально! — злилась Бри. — Мы, значит, мчим ему на помощь, сметая все препятствия на своём пути, а нам ни спасибо, ни пожалуйста, ни слабой улыбки! Серена, зачем тебе этот кусок льда? Давай мы тебя выдадим замуж за кого–нибудь получше. Вот, например, хозяин замка. Обалденный ведь мужчина! Могущественный!
— Выключи сердечки в глазах, — посоветовала Таяна с дивана, где она лежала и читала книгу. — Серена не хочет замуж. Точнее, она хочет, но только за одного человека и это как раз та самая глыба льда.
— Не представляю, что делать, — призналась я. — Так всё странно. Мы ведь истинная пара. Как можно разрезать эту связь? Неужели она не нарастёт снова?
— Знаешь, как по мне, Эйнар выпил уже столько зелий, что одним больше, одним меньше, особой роли не играет. Давай его опоим, — предложила законопослушная и примерная Мира, вызвав наши удивлённые взгляды. От неё подобного мы никак не ожидали. — А что? Здесь ингредиенты со всех миров! Я выберу что–нибудь без негативных последствий…
— Мира, ну где ты видела зелье без побочных эффектов? — вздохнула я.
Девчонки поддерживали, как могли, но легче мне не становилось. Тянулся день за днём, день сменяла ночь, а я печалилась и не знала, что и думать. Эйнара мы больше не видели. О нас вообще словно забыли.
Я закрыла глаза.
По какой–то неведомой причине стоило мне разгадать одну загадку, как тут же появлялся ещё десяток. Только виделся прогресс, как тут же на пути становились непреодолимые препятствия.
Казалось бы, мы заручились поддержкой архов, предупредили их, рассказали всё, что знали, почти воскресили Эйнара, который может рассказать куда больше и тем усилить позиции против фурии. Осталось лишь дождаться спасения Арратора и дальше заниматься положенными по статусу делами — помогать восстанавливать репутацию власти, учиться, выходить замуж, рожать детей и радоваться жизни.
Так нет же! Обязательно нужно было всё испортить!
Теперь, даже если я стану женой Эйнара, это будет классический политический брак из разряда «потому что так нужно», а не по любви.
Утешала себя тем, что он выжил и уже только одно это должно греть сердце, но увы, я оказалась не настолько благородной.
Я хотела, чтобы он меня любил, как и прежде или даже сильнее!
Призраком слонялась по удивительному дворцу, изредка встречая заинтересованно разглядывающих меня архов, но не находила себе ни покоя ни собеседников.
На двенадцатый день заключения нас вновь вызвали в знакомый кабинет, где нас ждал настоящий сюрприз.
Оганер де Луар собственной персоной.
Он пил земляничный отвар из полупрозрачной голубоватой чашки и беседовал с нашим безымянным хозяином словно они давние знакомые. Я с интересом посмотрела на Таяну. Как он ей в настоящем обличье?
Леди Феар прищурилась. Втянула воздух, расщепляя его на малейшие фракции, вычленяя знакомый аромат ректора, а затем, уверившись в подозрениях, села в кресло напротив и уставилась на него, не моргая.
Она как чувствовала, что нужно произнести впечатление — надела тёмно-синее, почти чёрное платье и жутковатый комплект украшений с чёрными бриллиантами. Дополнял образ колючий ледяной взгляд.
Удивительно, но тёмные тона делали её не столько устрашающей, сколько подчёркивали молодость