Академия красавиц

от арки перехода в другой мир сторону.
Ни на секунду не усомнилась в его личности.
Вслед за восхищёнными возгласами «дракон!» послышались и другие: «архи!», «герцог», «де Виль», «Ривард», а я сидела, оперевшись на заботливую ведьмочку, и беззвучно смеялась, хотя по щекам лились слёзы.
— Всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо, — шептала как молитву, не сомневаясь — они справятся. Обязательно справятся.
Народ Арратора воспрянул, в голосах звучала уже не тревога. Азарт! Тут и там раздавались ликующие крики. Народ активно поддерживал, подсказывал и советовал.
— Так ей!
— Наподдай!
— Жару–жару!
— Откуси ей голову! — рекомендовал один.
— Не кусай! Отравишься! — предостерегал второй.
— Все бабы ядовитые, а эта — особенно!
Ведьмочка не выдержала и расхохоталась, затем прочистила горло, мелодично произнесла: «Врать нехорошо. За это лишишься мужской силы на год. Или до тех пор, пока искренне не раскаешься».
Завязался спор, горожане пререкались с ведьмой, но угрожать боялись, больше старались надавить на совесть, уговорить отменить проклятие. Та же ехидничала и нарочно выводила их из себя, стойко придерживаясь правил Ведьмовского Кодекса. Содержания его никто посторонний не знал, но уверена, в нём есть пункт о видимости отсутствия совести. На деле все ведьмочки — чудо чудное, добрые, хорошие девочки, а на словах — ведьмы во плоти в самом худшем смысле этой фразы.
Жизнь продолжалась, а бой, напротив, подходил к концу.
Архи забрали поверженную, безжалостно изломленную, плюющуюся словами как ядом фурию и ушли телепортом, пообещав вернуться позднее и навести порядок в океане. Аярдар ди Ваур отдал мне управление защитным куполом, и я с огромным удовольствием впитала всю оставшуюся в нём энергию, восстановив резерв и приступив к полноценному лечению самой себя.
Дракон наворачивал круги над площадью, не находя места для приземления, но из виду меня не выпускал, а я во все глаза смотрела на него. Изящного, сильного, красивого, бесконечно любимого, хоть и жутковатого в звериной ипостаси.
Терпением — кто бы сомневался! — драконы не отличаются. Серебряно–чёрный грозный дракон пошёл на снижение, заложил крутой вираж, предупреждающе зарычав. Окружающие понятливо бросились врассыпную, только ко мне подскочила дюжина мужчин и окружила разномастными щитами.
— Чтобы не украл! — пояснил мне один из мужчин в военной форме.
— Это свои, — ответила с улыбкой. В боку ещё немного кололо, но сознание уже не теряла, перед глазами не плыло. Села ровнее, чтобы получше рассмотреть зверя. Ведьмочка тут же подставила спину для удобства пострадавшей. — Ривард–младший. Только инициировался, пока не может обратиться в человека.
— Значит, агрессивный, — проявил знание драконьей психологии вояка.
— Да уж спустил–то пар в воздухе, от фурии чуть было не остались рожки да ножки, архи еле отобрали, — подхихикивая, не согласилась ведьмочка.
Мужчины посмотрели недоверчиво, но щиты убрали и отступили, когда огромный ящер медленно направился прямиком ко мне. Устрашающие чёрные когти царапали мостовую, зверь ступал осторожно, ещё не до конца освоившись на земле, стараясь никого не задеть, но хвост словно жил своей жизнью и едва не снёс с десяток любопытных.
Прохладный шершавый нос коснулся щеки, легонько боднул. Я вновь одновременно засмеялась и расплакалась, обняла шипастую морду руками, насколько получилось, поцеловала. Дракон улёгся, обнял меня хвостом, защищая от всего мира, заурчал так, что земля задрожала. Только не учёл одной детали.
— Простите, господин дракон, вы не могли бы меня отпустить? Как говорится: третий лишний, — съязвила ведьмочка, пытаясь вытащить подол платья из–под чешуйчатой туши. — И не пережимайте больную, она ещё не долечилась! — напутствовала она, отбегая в сторону.
— Всё, помиловались и хватит, я тоже хочу обнять сестру, — спускаясь с неба, где продолжали обсуждать случившееся главы родов и участники боевых действий, заявил мой братец. В небе людей было не намного меньше, чем на площади. Когда такое бывало!
— Пока не женился, нашу девочку руками, лапами, хвостами не трогать! — добавил младший братец, многозначительно сложив руки на груди.
— А то оторвём и скажем, что так и было, — добавил второй по старшинству, но первый по проказам и ехидству.
Дракон рыкнул недовольно, показав внушительный набор острых зубов, но повинуясь моему укоризненному «Эйнар», всё же отпустил в объятия родных.
— И правда, что ли, младший Ривард? — раздалось в народе.
— А я думала, они с леди Виль ненавидят друг друга.
— Ага, знаю я вас, баб… — произнёс голос лишённого мужской