Академия красавиц

и специальных меток. Да, Ник.
— Это специально разработанные обозначения Сантора?
— Часть — общие, часть — местные. У каждой академии есть свои шифры. Попавшие в специальные службы выпускники всех без исключения академий Арратора изучают полный комплект. Так что если вопрос был к тому, можно ли вам уйти с занятия, ответ — нет.
— Благодарю! — Ник кивнул и вернулся на своё место, мы же с девочками переглянулись. В КАМ нас такому не учили.
— Итак, начнём. Мне нужны будут помощники. Серена, спуститесь. И, допустим, Роальд.
Я облегчённо выдохнула. В последнее время меня так часто сталкивала судьба с Эйнаром, что я едва успевала приходить в себя. Уж лучше некромант, чем боевик.
— Садитесь за мой стол друг напротив друга и желательно по диагонали. Представьте, что вы на светском ужине. Заметьте, Роальд только сейчас выпрямился, Серена же изначально села как положено. Если вы по долгу службы играете простолюдинку, осанка и манеры вас тут же выдадут. Учитывайте это в работе. Перевоплощение — важное качество боевого мага.
— Благодарю вас, профессор Ожегофф. Для нас это полезная информация, — искренне произнесла я.
— Итак, представьте, Серена, что сидящая рядом с вашим напарником по делу государственного значения леди подсыпала ему в бокал порошок неизвестного назначения. Ваши действия?
Самое моё нелюбимое — признавать, что я чего–то не знаю, а уж в присутствии большого количества людей — так вообще.
Единственное утешение — Ривард сидел значительно выше и не мог комментировать происходящее. Боюсь представить, что бы он выдал на этот счёт!
— Я пока не владею ни системой жестов, изученных на первом курсе остальными, ни знаками, потому мне лишь остаётся осторожно кашлянуть и выразительно на него посмотреть, пригубив вино из своего бокала, — произнесла я как можно более осторожно.
— И снова обратите внимание на слова и их смысл! — оживился любитель полезных ремарок, я же застыла столбом, даже, кажется, не дышала. Что ещё выдаст этот в высшей степени наблюдательный мужчина? Как меня опозорит или унизит?
— Я ничего такого не заметил, — Роальд пожал плечами, ещё и руками развёл.
— Да? Удивлён, как тебя отобрали в свиту его высочества, — едко заметил Ожегофф. — Итак, кто проанализирует слова нашей деликатной ученицы?
О, ну кто бы сомневался! Лучше бы Зоя плюнула ядом или её верная соратница Лод.
— Да, Эйнар.
— Леди…
— У нас здесь есть лишь студенты, — напомнил ему профессор.
— Главный намёк в сторону академии, не предоставившей разумную и последовательную программу обучения студентов, — ответил Эйнар и замолчал.
И всё? Серьёзно? А где: Серена не умеет признавать своих ошибок? Или: У неё совершенно нет фантазии, можно было подойти к заданию с большей ответственностью и подключить воображение?
Так и хотелось пощёлкать пальцами перед зелёными глазами непоследовательного аристократишки или и вовсе ткнуть в него вилкой, живой ли, или, может, вообще зомби под управлением одного из некромантов.
Это не типичное поведение для Эйнара.
Он должен меня обижать, оскорблять, всячески отвергать и желательно не приближаться вообще.
Куда катится мир?
Пока профессор Ожегофф соглашался с Эйнаром, рассказывал, как нам с девочками стоит наверстать упущенное и рисовал на доске, я присмотрелась к боевику.
Не подлог. А смотрит… он иногда смотрит на меня, как тогда. А потом с ненавистью. Иногда очень злой, яростной. Иногда задумчиво.
Что происходит в его голове?
Я слушала профессора, машинально выполняла роль манекена, улыбалась в нужных местах и раздумывала, что же мне напоминает его поведение.
— … и когда действие заклинания заканчивается, вам необходимо лишь нарисовать на бокале вот такой знак, — рассказывал Ожегофф, вырисовывая у меня за спиной.
«Действие заклинания заканчивается… заканчивается», — сверлила мысль у меня в голове.
— Профессор! — Я подскочила от неожиданности. Меня переполнял шквал эмоций. Казалось, я стою в шаге от тайны, которую давно не могла разгадать.
— Что, Серена? — недовольно откликнулся Ожегофф.
— Выходит, любое зелье можно дополнительно зачаровать заклинанием и даже обмануть этим приёмом древние артефакты?
— Древние артефакты обмануть невозможно, — решительно ответил Ожегофф, разрушив тем замечательно стройную теорию заговора.
— Вообще? — спросила я тихо.
— Есть всего несколько способных на подобное зелий, но вряд ли вам когда–нибудь удастся их сварить или найти в продаже, — резко закончил преподаватель. — А теперь вернёмся к теме занятия.
— Профессор! Пожалуйста!
Серо–серебряные глаза Ожегоффа