Академия красавиц

обожгли льдом недовольства. Чёрные брови нахмурились. Рот превратился в одну тонкую линию.
Ох, если он разозлится, как его величество, нам всем несдобровать. Помню, на моём первом балу он топнул ногой от злости и в пыль разлетелось несколько колонн. Танцы перенесли в другое крыло, а несколько магов удерживали конструкцию дворца до прибытия ремонтных бригад и полного восстановления ещё долго.
Про состояние наших нарядов, причёсок и кожи до применения очищающих заклинаний вообще молчу. Зато у нас дома появился с десяток шуточек про мраморную пыль.
— Это очень важно, — произнесла я спокойно. — Очень вас прошу, ответьте.

 — Есть всего несколько зелий, способных обмануть древние артефакты, — прямо глядя мне в глаза, сообщил Ожегофф. — Это орочьи любовные зелья, которые в последние пять столетий в Арраторе не достать. Это зелье «Зимний сон», которое невозможно приготовить по причине отсутствия в нашем мире ингредиентов, цветки кааргса были редкостью, сейчас совсем исчезли, есть ли они ещё где–либо неизвестно. И ещё пара зелий, о которых вам и знать не следует, но приготовить их могут только архи, если они вообще ещё существуют, так что тоже вычёркиваем из списка. Я ответил на ваш вопрос, Серена?
— Да, благодарю вас.
Я почтительно склонила голову и вернулась на своё место, чтобы продолжить урок. Сердце же моё ликовало. Орочье зелье или зелье архов идеально вписывается в головоломку наших взаимоотношений с Эйнаром. То, что недоступно всем, вполне может быть доступно королевской семье или высшей знати. Каждый род хранит немало секретов. Исключать вариант точно не стоит.
И если зелье существовало и было использовано, мне точно ясна причина непоследовательности одного боевого мага.
Он что–то пьёт, чтобы снизить эффект от зелья, которым его опоили несколько лет назад. Вполне разумное объяснение, ведь Эйнар — не просто боевик, он с подросткового возраста работает с секретными службами, его характер закалён и отточен, о нём все отзываются в высшей степени хорошо, и лишь со мной он ведёт себя… эмоционально и нестабильно.
Паршиво, конечно, осознавать, что тебя никогда по–настоящему не любили и это всё проклятущее зелье… Да что там. На груди калачиком свернулся змеиный клубок: обида, боль, разочарование.
Вдох. Выдох.
Он такая же жертва политических интриг, как и я. Только мне разбили сердце, а ему испортили жизнь. Навсегда.
Если мы не найдём способ ему помочь.
Я посмотрела на каменное лицо де Риварда. Небось думает, очередные мои интриги и пакости, ну–ну.
Хочу ли я ему помогать после всех тех неприятностей, что он мне доставил?
Не очень.
И вместе с тем, я вспоминала, что творила, одержимая первой любовью, как провоцировала его на чувства, дерзко, нагло, возможно, в некоторой мере по–хулигански…
Добиваться поставленных целей у меня в крови. Я не могла долго праздновать труса и, почувствовав его нежное отношение, принялась активничать. Выходит, лишь усугубляя его ситуацию.
Обида против совести. Что победит?
Я знала ответ на этот вопрос. Но… пусть помучается ещё немного. Я не святая и хочу отмщения. А вылечить мы его всегда вылечим. Если есть зелье, вызывающее любовь, должно быть и противоядие.
Скорее бы помириться с Монмаром, выпросить у него учебник «для Миры» и разобраться в интриге до победного конца.
После занятия я, не мудрствуя лукаво, подхватила Таяну под руку и отконвоировала её в приёмную ректора.
— Иди с ним ругайся из–за Зои! — подтолкнула её к леди Бон.
— А ты?
— А я не буду мешать влюблённым голубкам. У меня ещё куча дел.
Бросив Таяну на произвол леди–зомби и её «возлюбленного» ректора, едва не перепрыгивая ступени полетела в медицинский блок. Перемена была довольно короткой, но в теории я успевала.
— Недди! — позвала что есть мочи, ворвавшись в белоснежные пустующие сейчас покои.
Приятная женщина средних лет в белоснежных одеждах появилась в незамеченном мною таком же белоснежном проёме. Я моргнула несколько раз. Обстановочка здесь так себе, постараюсь не попадать. Слепит, искрит, отвратительно до тошноты. И как она здесь будет работать, бедная?
— Здравствуй, Серена. Рада тебя видеть!
— И я тебя, Недди! — Мы обнялись на мгновение. — Жаль, нет пока времени поболтать, занятие скоро. Забегу к тебе после практики, если ты не против.
— Ну, конечно! И поправишь мне этот жуткий дизайн! — с долей истерики произнесла моя давняя знакомая и учитель. У меня был довольно сильный лекарский дар, но я его изо всех сил скрывала при поступлении в КАМ, боясь попасть на нелюбимое пятидневное травоведение с той самой полевой практикой, только не такой «весёлой», как в