Академия красавиц

на которой обожали встречаться студенты, сидеть, мешая пройти, стоять, опираясь на перила, или и вовсе кататься на них, если вдруг дежурные покинут помещение по какой-либо причине. Мы с Таяной уже дважды прокатились на ней, остальным девчонкам пока так не везло.
Ни-ко-го!
Сердце тревожно заколотилось в ритме «Таяна-я-убью-тебя-если-ты-жива» и в «а-если-нет-попрошу-Айрину-тебя-оживить-и-лично-удушу!»
В два счёта взлетела на перила и покатилась вниз, чтобы внизу быть подхваченной сильными мужскими руками.
— Я тебя жду, — произнёс Эйнар.
— Они влипли, да?
— Не то слово!

«Светопреставление в Санторе!
Дождь из ворон, восставшие из могил умертвия и внезапная боевая практика — всё это в настоящее время происходит в самой скандальной академии Арратора!
Следите за новостями Столичного Вестника!
Искренне ваша, фифа Лин Акройд»
— Что случилось? — спросила я звенящим от волнения голосом.
— Пока вы секретничали с ректором, твои безголовые подруги проникли в комнату Ника и влипли в паутину. Были они с ведьмами, которые, собственно, и доставили их к окну мужского общежития. Теперь одни висят в комнате, вторые — в метре от окна. Инсталляция «Ведьмы и ведьмы», хоть сейчас в музей современного искусства Арратора.
— Ник знает?
— Ник? Нет, конечно. Он второй час пытается вместе с Чоуром, Айриной и компанией упокоить пару сотен зомби разной категории, — совершенно спокойным голосом сообщил Эйнар, но глянул ехидно. Веселится, значит, ничего страшного.
Хотя…
— А Таяна?
Я не смогла скрыть тревогу в голосе. Леди Феар по натуре своей должна быть в эпицентре событий, а её имя до сих пор ни разу не прозвучало в рассказе боевика. Не к добру.
— Не волнуйся, у неё всё хорошо, она под присмотром.
— Боюсь спросить, чьим, — проглотив комок в горле, выдавила из себя.
— Её Зорг и леди Бон отпаивают чаем в библиотеке.
Что?
— Эйнар, не томи! — Я всерьёз разволновалась и, обернувшись к боевику, схватила мужчину за руку. — Что с ней? И почему ты здесь, а не выручаешь девчонок?
— Тлян с помощником ректора запретили. Сказали, если девицы сами справятся, останутся без наказания. Хм, — неожиданно выдал он и застыл, прислушиваясь к чему–то мне неведомому.
— Что?
— Да вот интересно: каждый раз, когда ты меня касаешься, все зелья словно выветриваются. Уже не в первый раз замечаю, — переключился на новую тему Ривард.
Признаюсь, в этот момент подумала лишь о том, что теперь–то он точно мне поможет, пока влюблён и благорасположен, только вот… не выльется ли это в трагедию? Де Луар чётко сказал — держать дистанцию, искусно имитировать ненависть, даже посоветовал выпить зелье или начать использовать актёрский дар в повседневной жизни. Не искушать судьбу или вернее сказать: фурию. Её величество и без того на взводе.
Для второго серьёзного разговора я была не готова, хотя и откладывать его в долгий ящик явно не стоило.
— Нам нужно будет поговорить без свидетелей, а пока «велено ненавидеть друг друга», — прошептала одними губами, зная, что он прочитает.
На мгновение лицо мужчины превратилось в непонимающе–удивлённую маску, но он почти сразу сообразил, что к чему, поджал губы недовольно и кивнул.
Однако рано я расслабилась и подумала, что всё схвачено, всё под контролем. Нас накрыл полог, напрочь отрезав от мира, даже воздуха стало маловато — абсолютная защита.
— Ты знаешь руну вызова? — спросил он и, дождавшись моего кивка, нарисовал руну на моей ладони. — Запомнила? Это рабочая. — Я кивнула ещё раз. В основном потому, что лёгкое щекочущее касание едва не выключило мозг напрочь. — Когда тебе будет удобно поговорить или если я буду нужен относительно срочно, чертишь эти две руны на любой поверхности, вливая каплю родовой магии, чтобы я опознал. Если у тебя экстренная ситуация и я нужен в то же мгновение, не для разговора, Серена, а спасать жизнь или что–то аналогичное, чертишь мою личную руну.
Ещё одно касание и я прилагаю мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не пойти на поводу у чувств. Он так близко. Непозволительно. Непристойно близко. Я ощущаю терпкий аромат его кожи, смешанный с лёгким запахом антидота…
«Серена! Очнись!» — заверещал здравый смысл.
— Ещё раз нарисуй, пожалуйста, — хрипло произнесла простейшую фразу. А усилий — словно трижды прошла от начала до конца полосу препятствий.
Смутилась этой предательской хрипотце в голосе, покраснела, даже головой потрясла. Наваждение какое–то, честное слово!
Твёрдые мужские губы растянулись в улыбке, а я почему–то не смогла оторвать от них