Нелинейный и непредсказуемый сюжет, неожиданные повороты событий, совершенно новый взгляд на ставшие уже традиционными сущности и понятия в фэнтезийном мире. Подлинная история человечества, поиски древних артефактов, дружба и предательство, запутанные интриги, скрытые истины и вполне конкретные враги — всего хватает с лихвой.
Авторы: Свиридов Савелий Святославович Один Андрей
предвкушая свою победу. И, пока его оппонент не передумал, поспешил распрощаться, сославшись на неотложные дела. Таисия, заметив, что мужчины плохо контролируют свои эмоции и из‑за того часто влипают в неприятности, посоветовала держать хвост пистолетом и впредь вначале думать, а потом давать обещания, а потом тоже умчалась прочь.
Обернувшись, Эрик наткнулся на хмурый взгляд Геки.
‑Какая муха тебя укусила заключать дурацкое пари? Ты меня вообще решил зарезать без ножа? Теперь все свитки, что мы заколдуем за месяц, придётся отдать в уплату за твой проигрыш! Может, Фэн и простит его, ограничившись моральным удовлетворением, но я лично на такую подачку от Госпожи Фортуны особо не рассчитывал бы.
‑Успокойся ‑ расплачиваться придётся нашему узкоглазому другу.
‑Если ты так уверен, значит, знаешь, где можно без проблем позаимствовать перечень личного состава Гильдии. Или всё же блефовать решил?
Эрик снисходительно усмехнулся.
‑Моё торчание в библиотеке в прошлом семестре оказалось не столь уж бесполезным, как могло показаться некоторым товарищам. Поскольку волшебники ‑ отменные книгочеи, картотека Мастера Халида фактически и есть требуемый список колдунов.
Гека просиял.
‑А ты, дружище, не так прост, как мы думали. Смотри, не аннигилируй меня своим взглядом! Когда шутки понимать научишься? Нет, правда ‑ ты задумал гениальную комбинацию, хитроумный китаец даже не заподозрил подвоха. Иначе не стал бы рисковать, не в его характере ставить на кон судьбу, играя в русскую рулетку. А Мастер Халид разрешит тебе пользоваться картотекой?
‑Не дрейфь. Всё будет хорошо.
Глава 14.
На ловца, как известно, и зверь бежит. Лиэнна, сразу же по окончании занятия рванувшая в библиотеку за книгой Мулсигуга, на обратном пути сообщила нашему герою, возвращавшемуся к себе, что Мастер Халид желает его видеть.
Уж не прочёл ли случайно мои мысли, подумал Эрик. Но всё оказалось намного прозаичнее ‑ как выяснилось, библиотекарь ‘всего лишь’ желал сообщить, что руководство Гильдии одобрило продолжение студентами переводческой деятельности, и тут же выложил на стол две книги ‑ одну на латыни, другую на старонемецком, а вслед за ними полиэтиленовый пакет, перевязанный бельевой верёвкой, из которого торчали свёрнутые рулоном пергаментные листы.
‑Записки распорядителя Бренского аббатства. Наши Мастера‑переводчики взглянули мельком и не взяли их, потому едва ли там найдётся что‑либо ценное для библиотеки. Посоветовавшись, руководство решило всё же сделать хотя бы предварительную дешифрацию ‑ почерк не из разборчивых, да и чернила за прошедшие века выцвели изрядно. Справитесь?
И хотя Эрик не успел высказать никакой реакции на услышанное, Мастер Халид поспешно добавил:
‑Нет, нет, не волнуйтесь, ваш труд будет оплачен в любом случае! Даже если там всего лишь финансовые отчёты или сводки наблюдений за погодой.
‑Всё в порядке, Халид‑ага. Даже если и так, совсем зряшней работа не будет: в любом случае перед нами откроется кусочек истории ‑ той, о которой обычно умалчивают учебники и хрестоматии, и куда по мере суровой необходимости забредают лишь учёные‑теоретики. И, кроме того, каждый такой манускрипт обогащает опыт по части знания чужих языков, повышая наш профессионализм в переводческой деятельности.
‑Ой как замечательно! Если вдруг возникнут какие‑либо трудности, заходите, не стесняйтесь, ‑ облегчённо выдохнул старик.
‑Да, кое о чём давно хотел вас спросить, да всё как‑то выпадало из памяти. Не знаете случайно, кто такой Брино?
Библиотекарь задумался, слегка нахмурившись.
‑Кажется, слышал это имя… или нет? Увы, мой юный друг, память имеет неприятное свойство слабеть с возрастом, а я за свою жизнь слышал тысячи имён, большинство из которых уже не вызывают даже слабого намёка на воспоминания. Всё чаще ловлю себя на мысли, что лучше всего помню тех, с кем встречал зарю своей юности. Отца и мать, братьев, соседей по улочке, приятелей‑лавочников с Самаркандского базара. И, разумеется, девушку, которая стала бы моей женой, если бы не ушёл я путешествовать с Рагфеном. До сих пор порицаю себя, что так и не попрощался с ней ‑ молод был, горяч и глуп, грезил сказочными приключениями вроде тех, что так красочно описаны в ‘Тысяче и одной ночи’. Думал, вернусь через годик‑другой, чародейским ремеслом овладев, и тем окончательно покорю её сердце. Но жизнь повернулась так, что лишь век спустя увидел я вновь родной город. Так и свиделись последний раз ‑ постоял у могильной плиты, украдкой слезу проронил. Да потом ещё с её внуками‑старичками помянул покойную. Открываться им я не
