Нелинейный и непредсказуемый сюжет, неожиданные повороты событий, совершенно новый взгляд на ставшие уже традиционными сущности и понятия в фэнтезийном мире. Подлинная история человечества, поиски древних артефактов, дружба и предательство, запутанные интриги, скрытые истины и вполне конкретные враги — всего хватает с лихвой.
Авторы: Свиридов Савелий Святославович Один Андрей
её титулу слабости, Лайта свернула в сторону:
‑Тогда же познакомилась с Санта‑Ралаэнной. Об острове, чародеями населённом, слышала и раньше, но побывать довелось лишь когда сдавала экзамен на звание Мастера. Тибетские мудрецы не заморачиваются с чёткими критериями колдовских способностей, у них больше на интуиции основано, кто кому поклоны бьёт. Ничего не попишешь ‑ традиции, формальное их членство в Гильдии мало что меняет. В Штарндале я тогда прожила без малого пять лет ‑ кстати, неподалёку от твоей каморки. А если точнее ‑ в комнате под номером 14.
Там, где они с Гекой случайно разрушили чёрный кристалл, за что чуть было не поплатились по полной программе. Но едва ли тут есть какая‑либо связь ‑ чистой воды совпадение.
‑В тринадцатой поселиться не рискнула?
‑Шутишь, да? Я, конечно, к басням о зловредном привидении, в ней обитающем, отношусь скептически, но проверять на себе горячего желания никогда не испытывала. Там, кстати, секретный люк, в подвал ведущий, имеется! Узнала о нём случайно ‑ полгода назад Великий Мастер Синту заварил его Металлизацией ‑ заклинанием, превращающим камень в металл. Не знаю, зачем такие сложности, по‑моему, куда проще было бы сломать механизм, открывающий его.
‑Наверное, ‑ нарочито безразличным тоном согласился Эрик.
Рассказчица, к счастью, не стала заостряться на столь незначительном эпизоде, предпочтя вновь окунуться в воспоминания.
‑В те годы состоялось и моё знакомство с Внеземельем. Первой планетой, на которой довелось побывать, оказалась Олотто ‑ не самое интересное место для туризма. Пейзаж невыразительный ‑ горы да болота, блеклые серо‑зелёные краски природы, скудные флора и фауна. Единственно, чем запоминается, обилием птиц. Точнее говоря, созданий, очень их напоминающих. Ну да не в том дело ‑ главное, первое впечатление. Осознание факта, что ты за тысячи световых лет от родного дома и вокруг всё иное, даже звёзды на ночном небе, бодрит не хуже кружки доброго вина. Потом, конечно, когда список посещённых тобою миров перевалит за дюжину, потихоньку начинает приедаться, красоты Внеземелья ассоциируются с земными образами, уже не видишь в них ничего необычного. Впрочем, точно такие же чувства испытывают люди, много дорог исколесившие по белу свету ‑ удивить их можно лишь суперэкзотикой.
В той поездке познакомилась с Альфредом, ставшим Мастером незадолго до меня, но уже успевшим познакомиться с целой кучей инопланетян. От него я немало небесполезного узнала обо всяких там эльфах и гномах, орках и драконах. Равно как и закулисье мировой политики, образе жизни современной аристократии, тонкостях устройства великосветских приёмов ‑ во внешнем мире Альфред являлся сыном посла и даже успел окончить дипшколу. Несмотря на ‘благородное’ происхождение, парень он был свой в доску, без снобистских заскоков. Он, кстати, придумал называть меня Лайтой ‑ типа ты как мини‑солнышко всё вокруг освещаешь и согреваешь. Я ничего против не имела ‑ всё веселей, чем Хуанита, да и восточное моё имя Джакуша тоже как‑то на подвиги не вдохновляло. С той поры так и представляюсь, хотя кое‑кто из старичков ворчит ‑ несерьёзно, мол, для Великой глупым прозвищем именоваться. Ну да, конечно, быть каким‑нибудь Гу‑Блюкиным или де Гуямом прилично, а Лайтой почему‑то нет. Да ну их, старых ворчунов, о чём ни заведут беседу, обязательно проедутся, какая нынче молодёжь распущенная пошла. Вот в их времена, лет триста‑четыреста назад, и небо было голубее, и тролли волосатее. А что касается Альфреда, то единственно, в чём застуживал упрёк ‑ сибаритом был изрядным, очень любил кайф ловить. Это его в конце концов и сгубило. Слышал когда‑нибудь о заклятии, именуемом Радужная Топь?
Эрик отрицательно покачал головой.
‑Как‑то не попадалось.
‑Я бы сильно удивилась, если бы его формулу сунули в учебники для школяров. Действие сходно с Эйфорией, но намного сильнее, а по сути сравнимо с принятием дозы наркотика. Воздушно‑приподнятое состояние, миражи перед глазами, любовь ко всему встречному‑поперечному. Но и последствия такие же ‑ депрессия, нервные боли, и вдобавок эффект привыкания. Очень скоро у пристрастившихся остаётся лишь одна забота ‑ побыстрее поднакопить энергию, чтобы вновь испытать блаженство, даруемое Топью. Так постепенно наступает полная и, к сожалению, необратимая деградация личности. Даже наложить соответствующий запрет бывает подчас слишком поздно ‑ от человека остаётся лишь бледная тень, ничем не интересная и не интересующаяся. Поэтому если где‑нибудь встретишь формулу Топи и не уверен, что сможешь ей противостоять, то лучше не экспериментируй. А главное ‑ не показывай друзьям.
‑Спасибо за предупреждение.
