Академия магов

над пропастью огня, а доски сзади вспыхивают и рассыпаются, не давая возможности остановиться и немного отдохнуть; другой обречен раз за разом переживать происходящую на его глазах смерть близкого друга или возлюбленной, и всегда не будет хватать каких-то нескольких секунд, чтобы спасти их. Или блуждание по лабиринту, начиненному ловушками и препротивными тварями, и кажется, что выход – вот он, за следующим поворотом, но подойдешь поближе, а то всего лишь мираж. И что вдвойне обидно – даже смерть не избавит от мучений того, кто уже умер. Разве что подойдет к концу срок пребывания, и произойдет очередная реинкарнация. Правда, чем больше злодеяний было совершено при жизни, тем, соответственно, не только сильнее мучения, но и длиннее срок, так что особо темные души, прославившиеся своим изуверством, обречены страдать тысячелетиями.
-Халид-ага, а кто же определяет, кому сколько пребывать в загробных мирах перед новым рождением?
-А на то, мой юный друг, есть Хранители, или как молодые маги их по-современному называют, Диспетчеры, они и решают, куда и на сколько. Обитатели верхнего мира вольны выбирать, когда они готовы вернуться в физическое тело, и делать ли это вообще. Некоторые из них, достигшие окончательного просвещения, по собственной воле выбирают служение людям, становясь великими пророками и духовными учителями человечества; их имена ты знаешь сам. А вот всем остальным такого выбора не дано: каким будет их существование в загробном мире, и в качестве кого вновь являться на свет, не им решать. В чистилище, правда, душа, вставшая на путь исправления и совершенствования себя, получит послабления в своей будущей судьбе. Жаль только, что очутившись здесь, далеко не все из них правильно используют свой шанс, и в итоге возвращаются в точку, с которой начинали. Ну а в нижнем мире рассчитывать на снисхождение вообще наивно.
И вот здесь как раз уместно поведать об опасностях, подстерегающих путешественников в потусторонние земли. Как только твоя душа отделится от тела, поблизости могут оказаться желающие незаконно в него вселиться. Ведь кроме обитателей упомянутых мною миров есть еще неприкаянные души – как правило, тех, у кого осталась сильная привязанность к кому-то или чему-то на Земле, какая-то нерешенная проблема, являвшаяся целью всей жизни, или просто человек безвременно погиб, не успев закончить начатое дело, и не выполнив своего жизненного предназначения. Именно они испускают наиболее сильную эманацию, так что их можно наблюдать, даже не будучи экстрасенсом – вот как ты узрел призрак Занга. В большинстве своем неприкаянные души безвредны, только полны скорби, однако попадаются и весьма агрессивные экземпляры, обуреваемые злобой к живым или стремящиеся любой ценой присоединиться к их числу. Такие вполне могут попытаться завладеть временно ‘опустевшим’ телом, не пустив назад ‘хозяина’. Кроме того, астрал полон паразитов, питающихся сильными негативными эмоциями – так называемых лярв, которые, подобно бациллам, могут прицепиться и заразить душу, вынуждая совершать неблаговидные поступки в угоду лярве. Поэтому ни один уважающий себя спирит не отправится в путешествие, не позаботившись об охранных заклятиях.
Но даже с ними, увы, благополучное возвращение назад не гарантируется. Забравшись слишком далеко, душа рискует не найти обратную дорогу и стать заблудшей, обреченной на вечные скитания по бескрайним просторам астрала. На моей памяти такое едва не произошло с Сафаром, вместе с которым мы когда-то постигали основы Серой магии. Он был талантливее меня, при желании мог бы, наверное, не только Великим Мастером, но и Гроссмейстером стать. И вот как-то поспорили мы с ним, что наведается он в астрал и узнает о судьбе одного из легендарных артефактов – Лампе аль-Хазреда, вопросив о ней у ее последнего владельца – бухарского купца Ибрагима Руфайни, к тому времени двести лет как покинувшего наш мир. Сказано-сделано, установил он защиту и отправился в путь, а я остался поблизости. Дело было под вечер, ночь прошла спокойно, как и утро – астральные путешествия часто отнимают много времени. Заволновался я ближе к следующему вечеру – Сафар лежал, не подавая признаков жизни, и его пальцы постепенно начали холодеть, а лицо побледнело и стало похоже на фарфоровую маску. Но лишь ночью я пересилил свой страх и побежал будить нашего учителя, Великого Мастера Галид-эд-Алгейна. Потревожить сон учителя без должных на то оснований у нас считалось неслыханной дерзостью, а тут еще самовольное проведение магических экспериментов! Я уже трижды проклял себя к тому времени, даже мысль подлая мелькнула – бросить Сафара, а самому сбежать. Да простит меня, недостойного, за то Аллах! Разбуженный Великий Мастер жестоко