Академия магов

даже на пересечении граней. Казалось, именно он создавал завесу тьмы, являясь её сердцем.
-Какой странный минерал, – шёпотом, словно кто-либо мог его услышать, произнёс Гека. – Чёрный алмаз таких размеров стоил бы, наверное, больше, чем Штарндаль со всем своим содержимым. И зачем Мастерам Гильдии понадобилось изготовлять кристалл такой зловещей окраски?
-А ты уверен, что они вообще прикладывали к нему руку?
-Никто иной не смог бы попасть на Санта-Ралаэнну. Всё же любопытно хоть одним глазком взглянуть на здешнего постояльца.
-Как начнёт шуршать внутри, постучись, глядишь, и откроет. А пока возвращаю стекляшку на место: как ни крути, мы тут незваные гости.
Осторожно поставив кристалл на тумбочку и прислушавшись, Эрик ощутил шевеление в левом кармане брюк – как будто туда какой-то шутник засунул майского жука. Запустив руку, наш герой извлёк оттуда завёрнутый в носовой платок подарок гнома. От шарика исходило пульсирующее бледно-розовое сияние.
-Что с ним? Почему он вдруг ожил? – удивился Гека.
-Не знаю, но происходящее мне не очень нравится. Он уже горячий. Не хватало ещё, чтобы раскалился добела.
-Смотри, чёрный резонирует в ответ!
Внутри тетраэдра стали зажигаться искры лимонно-жёлтого пламени. Спустя мгновение они гасли, но вместо них сразу же вспыхивали другие – в ещё большем количестве. Кристалл задрожал, испуская тревожный переливчатый звук, подобно хрустальной люстре при землетрясении.
-Ой, что-то сейчас будет! – испуганно прошептал Гека. – Уходим отсюда!
Поздно. Вибрация быстро достигла апогея, сопровождаясь мельканием вспышек и тонким невыносимо-противным стеклянным зудом, вынуждающими отворачиваться и затыкать уши. Внезапно кристалл взорвался, рассыпавшись на сотни мелких осколков; и одновременно погас шарик, пару раз издевательски мигнув на прощание.
-Вот теперь я с тобой полностью согласен. Разбегаемся по комнатам и делаем вид, что вообще их не покидали.

Мысль, что они забрались куда им не положено, да ещё и уничтожили чью-то собственность, не давала Эрику покоя весь вечер. Ожидание наказания за содеянное заставляло напрягаться, слыша шаги за дверью. Казалось – вот-вот войдёт комендант, сопровождаемый големами, и голосом, не терпящим возражений, скажет: ‘Гражданин Ставцев, пройдёмте!’
Гека от греха подальше попросту смотался в гости к девушкам. Наивный – если понадобится, его найдут где угодно. Скорей всего, даже искать не станут, возьмут если не вечером, то утром. Не сможет же он скрываться вечно! Воображение тут же услужливо нарисовало картину: они с Гекой, как завзятые революционеры-подпольщики, живут в шалаше, укрытом от посторонних глаз густыми зарослями кустарников, а товарищи по партии таскают им туда еду из столовой и книги из библиотеки, а заодно развлекают сводками последних новостей Штарндаля и философскими спорами о путях построения более справедливого общества. Посещать занятия, правда, станет весьма проблематичным делом, равно как и сдавать экзамены – если только преподаватели не проникнутся сочувствием к борцам за счастье народное, согласившись принять изучаемые предметы заочно где-нибудь на явочных квартирах.
Так или иначе, беспокойство души не давало возможности спокойно медитировать или заниматься домашним по латыни. Не принесло успокоения даже чтение весёлого романа в стиле авангард-фэнтези ‘Волшебник-трансвестит и рыцарь в голубых доспехах’. В конце концов, со вздохом отложив книжку в сторону, Эрик решил воспользоваться советом поговорки ‘Утро вечера мудренее’, завалившись спать.
Забвение наступило не сразу – не менее получаса пришлось переворачиваться с боку на бок, прежде чем сознание отключилось. Но даже сон не принёс долгожданного успокоения – события дня прокручивались раз за разом в воспалённом мозгу, обрастая фантастическими подробностями. В которых, перелезши через окно четырнадцатой, оказались они не в комнате их бывшего однокурсника, а в заброшенном железнодорожном туннеле, заваленном строительным мусором и отходами человеческой жизнедеятельности. Подарок Ругуда, превратившийся в огненный шар, плывёт над ними, освещая путь, а из смыкающейся сзади темноты им в спину зловеще скалятся отвратительные рожи химер. Чёрный кристалл возвышается впереди гигантской пирамидой; игра оранжево-бордовых бликов на его поверхности завораживает, затуманивая рассудок и лишая воли. С противным скрипом рассохшегося дерева передняя часть тетраэдра медленно приоткрывается, приглашая внутрь – и нет сил сопротивляться, ноги сами тянут вперёд, в разверзающуюся пасть тьмы…
Словно от толчка, Эрик проснулся,