Академия магов

шестёрка.
— Как ты меня назвал?!? — мгновенно вскипел «магрибинец». — Повтори!
— Запросто. Или претендуешь на нечто большее?
— Я убью тебя! Клянусь Пророком!
— Рискни здоровьем. Зубы жмут или два глаза — роскошь?
До драки, впрочем, дело не дошло — позади Узара материализовался Дэнил, которого, судя по довольной физиономии, произошедшее немало позабавило.
— Ну, ну, забияки, полегче. Вовсе не нужно, чтобы мои люди ссорились меж собой из-за пустяков.
— Он меня шестёркой назвал! — с дрожью в голосе пожаловался «магрибинец».
— Значит, заслужил. Задирался, небось? Знаю я тебя! Эрик первым бы не начал, верно? — подмигнул рыжий. — В общем, жду вас на плато в условленное время. Просьба не опаздывать! И больше чтоб без выяснения отношений. Кто прав, кто виноват, решаю я. Иначе никаких дивидендов и штрафные очки. Ясно?
— Но, босс… — попытался было возразить Узар, однако наткнулся на суровый взгляд мистера О’Хенли.
— Тебя это касается особо. Кто весной чуть не сорвал спецоперацию?
Так и подмывало спросить — какую именно; Эрик с трудом сдержал себя. Памятуя — одно неверное слово или жест, и едва ли его пригласят на сходку в следующий раз. Идти туда совсем не хотелось, но упустить уникальный шанс выяснить планы вероятного противника, а заодно уточнить его качественный и количественный состав — тоже. Исключительно ради друзей, убаюкивающе шепнул он собственной совести. Жизнь двойного агента — не его стезя, но пока остаётся лишь уповать на чудесное появление оружия, способного разрубить этот гордиев узел.
А если заодно решит проблему с Вин, вообще плясал бы от счастья. Ох, лучше б не вспоминал — словно дотронулся языком до больного зуба. Их намерение поквитаться с ней так и не удалось реализовать. Ни на следующий день, ни позже её колдовская сила никуда не исчезла. Скорее наоборот — уже не требовалось хитростью или обманом заманивать его к себе, аура гипноза начинала действовать, стоило оказаться в поле зрения. А зов Направленной Мысли был слышен практически в любом уголке замка. Пробивало Вин на душевные и телесные истязательства где-то раз в сутки, зато уж отрывалась по полной. В перерывах меж играми в госпожу, сексуальные фантазии которой больше напоминали изысканные извращения, Вин грузила откровенным бредом, солянкой из цветастых философских притч, рассуждений, достойных торчка после хорошего прихода, обещаний озолотить верных слуг и показать кузькину мать всем остальным. Выслушивать пространные монологи приходилось в роли китайского болванчика, со счастливой улыбкой кивая головой в окончаниях фраз. Как-то Эрик, набравшись силы воли, осмелился возразить — и тут же пожалел об этом. Не вступая в дискуссию, Вин надменно взглянула в сторону стоявшей на тумбочке глиняной статуэтки антилопы, и та ожила, спрыгнула на пол и забавно запрыгала вокруг них. Не меняясь в лице, хозяйка подозвала её к себе и, обхватив ладонью, легонько сжала. Сухой треск раскалывающегося камня сопровождался еле слышным предсмертным писком, а сквозь пальцы просочились потёки крови.
— Понравилось, милый? — всё так же загадочно улыбаясь, проворковала Вин, выкинув в окно осколки и проведя окровавленным пальчиком по щеке Эрика. — Не зли меня, ладно? А то ведь, если сильно расстроюсь, повторю на тех, кем по настоящему дорожишь. Ты ведь не хочешь, чтобы они пострадали?
Подобных желаний наш герой, естественно, не испытывал, но для себя вынес и другое — терапевтические методы здесь не помогут, действовать придётся хирургически — единственным точным ударом лишить Вин колдовской силы. На тонкие намёки об источнике её китаянка лишь победоносно усмехалась — типа, работать нужно над собой, остальное приложится. Проявлять же настойчивость Эрик опасался — заподозрит неладное, пиши пропало.
Потому условились они с Рут — пока не найдено верное средство, встречаться вне Штарндаля, где магия Вин не смогла бы их засечь. И там, на отдалённых пляжах и уютных, скрытых зарослями от посторонних глаз полянках, изливали друг другу душевные обиды.
— Жаль, нельзя жить прямо здесь, — блаженно растянулась на травке Рут. — А то могли б шалаш поставить.
— Да, в столовку и на занятия всё равно таскаться придётся. Плюс удобства — не так-то легко от них отказаться.
— Пустое. Папашка мой убеждённым консерватором был, здоровый образ жизни активно проповедовал. Несовместимый, по его мнению, с благами цивилизации. Поэтому после родной фермы мне не привыкать. Скорее уж тебе.
— Поверь: там, откуда родом, понятия удобств весьма специфическое, — прилёг рядом Эрик. — И вот так запросто на землице не поваляешься. Особенно в январе. В апреле или октябре, впрочем, тоже. Недаром про наши края анекдот сочинили: встречаются