Попаданство попаданское и прочие прелести студенческой жизни в магическом мире! «— Жаждешь новой жизни, красавица? — низкая, чуть сутулая бабушка в потрёпанной одежде стояла рядом со мной, не сводя мутных глаз с блокнота. — Начинаю новую жизнь, — с улыбкой поправила бабку я.
Авторы: Лукьянец Ирина
и норовила ужалить. Испугать. Плохо. Очень плохо. Если так пойдёт и далее, то я не справлюсь. Нужно отбросить упаднические мысли. Я не имею права на сомнение, ведь мои эмоции породили тьму, а значит я должна успокоиться. Пока я сражалась сама с собой, редкие всполохи переросли в полноценный костёр. За его приделами кто-то кричал, но я их не слушала. Сама накосячила — самой и исправлять. Когда-то давно, кажется, что уже столетия назад, Андрэ говорил про то, что некоторым помогает петь. И я запела. Запела, вкладывая всю душу в слова, переплетая их магией. Выкладываясь до последней капли.
Ты снимаешь вечернее платье,
Стоя лицом к стене.
И я вижу свежие шрамы
На гладкой, как бархат, спине.
Мне хочется плакать от боли
Или забыться во сне,
Где твои крылья,
Которые так нравились мне?
Первые слова давались мне тяжело. Пламя бушевало, желая уничтожить меня — единственную способную его остановить. Только сильнее сжав кулаки, я продолжала петь, стараясь собрать всю магию в комок.
Где твои крылья,
Которые нравились мне?
Где твои крылья,
Которые нравились мне?
Раньше у нас было время,
Теперь у нас есть дела —
Доказывать, что сильный жрёт слабых,
Доказывать, что сажа бела.
Медленно, но неотвратимо я понимала — стоит мне попробовать поглотить этот ад и оно выжжет меня изнутри. Не оставит ни единой эмоции, и я стану вместилищем тёмной стихии. Нужно что-то ещё. Нужно придать ей форму.
Мы все потеряли что-то
На этой безумной войне.
Кстати, где твои крылья,
Которые нравились мне?
Где твои крылья,
Которые нравились мне?
Где твои крылья,
Которые нравились мне?
Я не спрашиваю, сколько у тебя денег,
Не спрашиваю сколько мужей.
Я вижу — ты боишься открытых окон
И верхних этажей.
Медленно, слишком медленно, я смогла собрать все в один плотный комок ненависти и отчаяния. Интересно, а существуют ли артефакты, впитывающие силу? Наверное — существуют. Но у меня такого нет, а значит не стоит и мечтать.
И если завтра начнётся пожар
И все здание будет в огне,
Мы погибнем без этих крыльев,
Которые нравились мне.
Где твои крылья,
Которые нравились мне?
Где твои крылья,
Которые нравились мне?
(Крылья В. Бутусов — И. Кормильцев)
Под конец, голос вырывался с хрипом. Горло оказалось обожжённым, а на руках появились волдыри. От одежды мало что осталось, но кожа горела, а значит досталось и ей. Как хорошо прошло моё первое дежурство. Лучше бы я сейчас скучала на факультативе по тёмной магии. Целее бы осталась. На почерневшем камне предо мной лежал небольшой комок черных перьев. Именно в него преобразовалась тёмная стихия. Медленно вдыхая обжигающий воздух, я постаралась встать, чтобы покинуть это выжженное место. Небольшой комок перьев заворочался, стоило мне только попытаться встать и медленно, но уверенно пополз ко мне.
Раскрыв малюсенькие крылышки, на меня огромными фиалковыми глазами смотрел небольшой котёнок с пушистыми крылышками. Стоило мне шарахнуться от существа, как он жалобно мяукая, стал усерднее работать лапками, все приближаясь. Я внимательно следила за этим чёрным комочком. За тем как он забрался мне на колени, а везде, там где он касался разливалось тепло, забирая боль и заживляя ожоги. Н-да, что-то у меня опять не все как у людей. И повсюду меня преследует чёрный цвет.
Всего за несколько минут от моих повреждений не осталось и следа, но я все ещё чувствовала себя опустошённой. Наверное, мне очень повезло и я сделала что-то невозможное, раз ещё жива. Я погладила пушистика, мысленно готовясь к тому, что нужно встать. Мне на плечи упала шёлковая рубаха, приятно холодя кожу. Я приготовилась к очередной трёпке.
— Адептка… — куратор говорил тихо, но меня аж передёрнуло от того, что он снова мной недоволен. — Почему я даже не удивлён, что ты умудрились придать смертельно опасной силе столь милый облик?
— Наверное потому, что я вас сегодня совсем достала и по практике мне светит большой и толстый неуд… — печально выразила свои мысли я.
— О нет! Я теперь с тебя три шкуры спущу, но ты научишься себя контролировать и слушаться старших.
— Как он? — устало спросила я, натягивая рубаху, чтобы хотя бы немного прикрыться.
— Ничего страшного, как оказалось. Он больше испугался, чем пострадал, — серьёзно ответил мне куратор. — Я удивлён, не ожидал, что ты сможешь почти не причинить ему вреда.
— Садистскими наклонностями не страдаю, — язвительно ответила я, поднимаясь с земли и придерживая ещё одного питомца. — Он опасен? — я взглядом указала на крылатика.
