Академия погодной магии

жгучую ревность.
Между тем красавица присела в книксене. У меня так грациозно не получится. Девушка плавно выпрямилась:
— Господин, вам пришло письмо из дома.
— Хорошо. Проводи госпожу в ванную и позаботься о свежей одежде.
Красотка вновь присела в реверансе.
— Да, господин. Госпожа, прошу за мной.
Горничная, или кто она, вела себя идеально, предложила помощь в купании, но я отказалась — сама справлюсь. Забрав у меня плащ, горничная вышла, а вскоре принесла полотенца. Я дождалась когда она снова выйдет, постояла, собираясь с мыслями, открыла воду, придвинула поближе к бортику понравившиеся баночки и сбросила платье.
Я одета дешевле, чем прислуга, какая прелесть.
На водные процедуры у меня ушло около получаса, после ржавого крана и дырявого корыта хотела бы понежиться в пене, но не стала задерживаться. Я надела принесённый горничной наряд. Спрашивать, откуда он, не стала. Подозреваю, ответ меня расстроит. Оглядев себя в зеркало я посожалела, что цвет ткани мне совершенно не идёт, для мужа хотелось выглядеть красивее. А если были варианты, горничная специально выбрала не тот, который меня украсит?
Харп нашёлся в кабинете. Посвежевший, одетый по-домашнему в свободные брюки и не до конца застёгнутую рубашку. Вообще-то горничная попыталась оставить меня ждать в гостиной, но я её проигнорировала. Достаточно, что я постучусь. Ждать буду, если Харп так скажет.
— Андреа, — муж поднялся навстречу, притянул, поцеловал. — Проходи, располагайся.
Я устроилась на подлокотнике, благо широкий и удобный. Взгляд зацепился за вскрытый конверт. Харп заметил, улыбнулся:
— Вовремя мы.
— М?
— Отец написал, что собирается меня женить.
Я непроизвольно напряглась.
— Андреа, ты чего? Я люблю тебя, и мы уже женаты, причём по воле бога, мнение моей семьи в данном случае вообще значения не имеет.
— Кто она?
— Несостоявшаяся невеста? Аристократка из приближенного к короне рода, кто же ещё. Ты по статусу выше.
Угу, как же. Говорить всем и каждому, что я личная жрица Ядодела не хотелось. Если узнают, то о спокойной жизни мне останется только мечтать.
— Андреа, — муж провёл большим пальцем по моему запястью.
Вроде бы жест простой и ничего не значащий, но у меня по телу мурашки побежали, и стало жарко. А ещё Харп с подлокотника пересадил меня к себе на колени. Вот зачем так девушку дразнить?
— Я с детства знал о договорных браках, знал, что мне подберут выгодную невесту и особо не задумывался об этом. Будет и будет, в моём круге у всех так, тем более любовниц никто не запрещал. Для меня всё изменилось, когда по договору женился мой двоюродный брат. Ровно через день после свадьбы брат отправился к служанке, которую, по его словам, он любил и которая любила его. Я случайно услышал, как она рыдала после его ухода. Он словно не замечал, продолжал её навещать. Ещё через неделю служака пропала, и три дня спустя её тело выловили из реки. Я тогда поклялся себе никогда не проявлять интереса к девушкам, которые так или иначе от меня зависят. И никогда не давать ложных надежд девушкам, которые испытывают искреннюю симпатию лично ко мне, а не к моему титулу или кошелю.
Харп замолчал, давая мне время на осмысление, и тихо добавил:
— Я счастлив, что судьба подарила мне тебя.
Я погладила мужа по носу и поправила:
— Ядодел.
Харп фыркнул:
— Не обольщайся. Боги никогда не забывают о собственной выгоде. Я понадобился Ядоделу, как минимум, как учитель для тебя.
— Ты со своей горничной не…? — вопрос вырвался. Я просто не смогла смолчать, хотя и следовало бы.
— Нет. Ни с кем из зависимых. Я же сказал.
Я чмокнула Харпа в щёку.
— Так что там с твоим договорным браком?
— Отец сообщил, что оденет невесте кольцо от моего имени, — Харп хмыкнул. — Его ждёт сюрприз — магия кольцо не пропустит.
— Ты не предупредишь его?
— Не успею.
Мы проболтали ещё час, но больше о всяких пустяках. Я рассказала о мечте стать художником. Конечно, Харп попросил портрет в моём исполнении. Я пообещала. Набросок уже есть, и получилось неплохо. Я вложу в работу всю себя. Пальцы мужа перебирали мои волосы и всё чаще соскальзывали ниже по спине. Я сама себе казалась ватной, разомлевшей. Как таящий в горячем чае кусочек сахара. Идиллию нарушила горничная. Она грациозно вплыла в кабинет, продемонстрировала идеальное исполнение книксена и сообщила, что ужин накрыт.
Мы перешли в столовую, и снова я почувствовала себя чужой этому месту. Приборами я владею не слишком уверенно, мама меня учила, но повседневно мы обходились одним ножом и вилкой для всего, включая десерт. Сидеть за столом ровно мне непривычно и тяжело,