Академия пурпурной розы

болезнью. Эту дрянь достал откуда-то мистер Пим.
Мэри-Энн, должно быть, слишком волновалась перед завтрашним испытанием, поэтому плохо спала. Услышала шум в общей гостиной, накинула халат и отправилась проверить, что там такое.
Ее удивило, что кастелянша раскладывает форму, держа ее осторожно в плотных перчатках. Да еще и среди ночи. На вопрос девушки мисс Роджерс буркнула что-то про новый стиральный порошок, раздраживший кожу. Но это объяснение было шито белыми нитками. Кастелянша занервничала, не выдержала и совершила глупость.
Предложила девушке забрать свою форму сразу же, а когда та наклонилась к дивану, стукнула ее связкой ключей по голове. И только потом сообразила, что если оставить Мэри-Энн лежать в гостиной рядом с аккуратными стопочками новой одежды, кто-то умный наверняка свяжет это между собой. Поэтому мисс Роджерс струсила и решила принести форму в другой раз, забрала обратно. Но на всякий случай, прежде утащила бесчувственную девушку в спальню, подальше от места, где ее ударили.
Кастелянша была очень сильной от постоянного физического труда женщиной, да к тому же высокой, жилистой — она без труда унесла худенькую Мэри-Энн в ее спальню и уложила на кровать. По счастью, не догадалась проверить, точно ли девушка уже не дышит — слишком спешила и боялась, что кто-то еще может проснуться и заметить ее. Вообще даже не подумала посмотреть, что с ней — ведь для нее это был не человек, а мерзкий маг.
Также из-за спешки мисс Роджерс не стала тратить время на то, чтобы смыть пятно крови с пола — она просто подвинула тяжелый ковер, забрала форму с дивана и убралась восвояси.
Кстати, Леди Ректор тут же приказала вынести диван, на котором лежала эта форма, из общей гостиной женской башни. Обивка с дивана со следами яда, как и пропитанная им форма, найденная в кладовой мисс Роджерс, послужат доказательствами в суде.
После того, как подозреваемая прямо на месте преступления показала, что и как происходило в ту ночь, ее и остальных заговорщиков увезли в Королевскую тюрьму для особо опасных преступников. Суд состоится, как только Тайный сыск закончит следствие и прояснит все детали заговора.
Леди Темплтон на правах Ректора Академии пурпурной розы и старой подруги начальника Тайного сыска, Бульдога Шеппарда, имела доступ ко всем следственным материалам. Но сейчас, когда она рассказывала нам все это, я видела не облеченную властью представительницу Его величества в Академии, а усталую пожилую женщину, которая винила себя за то, что чуть было не потеряла Мэри-Энн Смит и навсегда потеряла Аврору де Меритон, умницу и гордячку, фанатичную до самопожертвования девочку, одну из лучших своих учениц.
В холл первого этажа мы с Морвином вышли молча, когда стало очевидно, что леди Темплтон хочет побыть одна.
У меня тоже просто немилосердно болела голова. Накатила жуткая усталость — такой длинный, такой тяжелый день! С самого утра, когда мы узнали новость о подруге, а потом ввязались во все это расследование. Да еще столько магических сил израсходовала в парке… А в голове безостановочно прокручивались детали того, что мы только что услышали. Что было бы, если б Мэри-Энн не проснулась этой ночью? Страшно было представить Мы получили бы новую форму…
А еще что-то беспокоило меня очень сильно, когда я думала об этом заговоре против магов. Но я никак не могла понять — что именно. Как будто мы упустили какую-то деталь. Что-то важное. Но мои уставшие мозги просто отказывались сообщать мне, что именно.
Поскольку весь день шли допросы, да и вообще обитатели Академии пурпурной розы были сильны выбиты из колеи, второе испытание Турнира семи замков снова отложили на следующий день.
Учитывая обстоятельства и заслуги парнишки-менталиста, а также то, что состязание покинули, таким образом, уже две пары по обстоятельствам, не связанным с Турниром, их с Сол пару возвратили на испытания. Мы с Морвином в красках расписали, как неоценима была помощь Гордона, и Леди Ректор согласилась, что такое рвение нужно поощрить.
Теперь только три пары претендовали на победу. Скоро все решится.
И волнение добавляло причин для головной боли.
Я подняла лицо, посмотрела на лестницы и застонала.
— Я этого не выдержу. До башни просто не дотащусь.
— Послушай, Ледышка — а у меня идея! — оживился Морвин. — Давай я тебя отнесу! Мне понравилось. И лучше в мою комнату — до нее не так высоко, как до твоей…
— Так, стоп! Знаю я твои идеи гениальные, — вспыхнула я. — Сама уж как-нибудь. А еще лучше…
Я хлопнула в ладоши и в который раз за день позвала пушистую заразу. Ну а что? Бросил меня когда-то в чужом мире, предатель хвостатый, пусть теперь отрабатывает.
Подпрыгивая