Академия пурпурной розы

хочется плакать. Все-таки, я слишком впечатлительная и вечно принимаю близко к сердцу чужие проблемы. На секунду представила себя на ее месте… и сердце сжалось. Поневоле в голову полезли разные мысли. А ведь кто знает, получится ли у меня самой рожать детей — учитывая мои проблемы с магией, дурацкий панцирь, через который не пробьется никакая повитуха, наследственные трудные роды… В носу начинает пощипывать.
— Мда уж… Как же у вас, у женщин, все сложно! — проворчал Морвин, осторожно подтягивая меня вправо, где коридор резко загибался. — Видимо, ее мужчина просто не справляется. Довольной женщине некогда забивать себе голову всякой ерундой. И вообще… сидит у власти вся в мехах, ни дня не работала, наверное, и еще страдает. Давно бы уже кого-нибудь усыновили — столько сирот на луну готово выть от одиночества… и в вашем мире наверняка тоже! Делов-то. Не достойна Замка, видите ли…
И только я было открыла рот, чтобы возразить, что ничего он не понимает, и вообще грубый мужлан без капли сочувствия… Как на очередном вираже этот самый мужлан провернул свой любимый фокус, толкнув меня к стене, и вот уже я не вижу никаких искр и аметистов вокруг — только два огненных вихря его взгляда, рассекающих полумрак прямо над моим лицом.
— Зато я точно знаю, кто достоин собственного Замка, Ледышка! И обещаю, что добуду тебе этот Замок. А еще имей в виду — в нашей семье проблем с детьми не будет.
Мое сердце рушится куда-то вниз. В ушах шумит, а во всем теле вдруг наступает такая легкость, что, наверное, я не взлетаю как мыльный пузырь только потому, что две широкие ладони ложатся мне на талию и крепко сжимают.
Словно цветок рассветных лучей, жду прикосновения его губ — которые сводят меня с ума тем, как после очередной насмешливой шутки умеют говорить что-то настолько нежное, настолько до самого дна души, что мне кажется порой, его образ грубоватого варвара всего лишь маска. И рядом со мной он становится иногда настоящим — тем серьезным и немного мечтательным мальчиком, который так рано остался один и так рано приучился выживать.
Ох нет, каким же мальчиком…
Морвин прижимает меня к стене всем телом. Замирает на секунду, впитывая мое срывающееся дыхание, а потом с тихим рыком склоняется так, чтобы горячие губы опустились точно на бешено бьющуюся жилку на шее. Прижигает каленым поцелуем, пробегает дорожкой жадных прикосновений до самой мочки уха, прихватываеи ее, нехотя выпускает…
— Маэли-и-н… У меня до сих пор перед глазами твои ножки. Как думаешь, здесь ведь никто нас не увидит? Хочу проверить наощупь — убедиться, что это у меня не галлюцинации вчера были от долгого воздержания…
— Ты опять! — ахнула я и дала по рукам, которые уже пустились вниз по моему платью. Впрочем, шлепок получился совсем слабый и какой-то… неубедительный. И Морвин это моментально почувствовал, принимаясь гладить через ткань мои ноги… словно обещая им — хозяйка-то ерепенится, но мы же с вами знаем, чего нам хочется, так что просто подождите еще… И возможно, я сошла с ума, но кажется, мои мозги — единственная часть организма, которая пока упорствует. Все остальные части тела уже заодно со стратегическим противником.
— Мы опоздаем… — шепчу, задыхаясь, а сама крепче вцепляюсь в отвороты расстегнутой формы на его груди.
— Куда?
Сквозь тонкую белую ткань уже просвечивает алая вязь узора на его коже.
— Последние ведь придем…
— Не придем…
Уткнулся носом мне в висок, и мы замираем так, захваченные неодолимой, словно поток лавы, и такой же обжигающей потребностью друг в друге.
— Что, вообще сегодня никуда не придем? — шепчу ему куда-то в волосы с неожиданно легкомысленным смехом.
Морвин разражается тихим потоком ругательств по-иномирному.
— Хорошо бы… но я обещал тебе Замок. Придется двигать дальше.
Он с усилием отрывается от меня, отстраняется на полшага… и принимается стаскивать китель форменной одежды, а потом, разрывая от нетерпения пуговицы, и белую рубашку под ним.
— Э-э-э… а ты точно уверен, что помнишь, что сказал мне ровно две секунды назад?!
Вцепляюсь пальцами в стену за спиной, тяжело дыша. Сквозь мое размягченное состояние все же прорывается легкая паника.
Языки огня на его груди отгоняют тьму, и теперь я могу видеть выражение лица, очерченного тенями. Морвин смотрит на меня, не отрывая глаз, и с улыбкой довольного хищника любуется моим смятением.
— Вообще-то, просто хотел избавиться от лишних тряпок, сковывающих движения.
Потом хватает меня за руку и снова ведет вперед, поглядывая искоса. Тряпки остаются лежать на полу ненужной кучкой.
Я долго не могу найти подходящих слов, чтобы завязать безопасную беседу. Кажется, что любое