Академия пурпурной розы

— могу отправляться.
Да. Я трусиха и собираюсь позорно сбежать от соблазна самым доступным образом — крепко уснув.
— И сколько раз я зарекался давать опрометчивые обещания красивым девушкам… — вздохнул Морвин. — Ну иди! Я к тебе позже присоединюсь.
Час от часу не легче. Вот как тут прикажете быть приличной и добропорядочной барышней? Одно неприличное на уме.
И тут в дверь постучали.
Морвин тут же напрягся. Кивком показал мне, чтоб я спряталась, прижал палец к губам.
Я откатилась к стеночке, укрылась с головой и притворилась одеялом.
Звякнул ключ, скрипнула дверь.
— Привет! Прости, что так поздно.
С удивлением узнала я голос Гордона.
— Да ничего. Что хотел? — настороженно поинтересовался у него Морвин. Судя по звучанию голосов, дальше порога ночного визитера не пустили. И правильно.
— Ничего особенного. Всего лишь поздравить с победой. Не успел днем. Жаль, что не мы с Солейн — у меня все же была надежда хоть так ее завоевать. Подарить ей… волшебный Замок. Но что поделаешь. Как говорится, в мире всего мало, а всех — много, и всего на всех не хватает.
— Спасибо за поздравления, но пока не с чем. Не люблю торопить события и загадывать наперед. Ты тоже молодец! Достойный противник. Соревнование было честным. Был рад с тобой познакомиться.
Они замолчали оба на пару мгновений, как будто Морвин ждал, пока Гордон поймет намек и уберется восвояси.
Наконец, дверь снова хлопнула, и я физически почувствовала, что чужой человек ушел. Выглянула снова. Морвин стоял у закрытой двери, задумавшись. Потом вскинул голову и оглянулся на меня. Мягкая улыбка на его лице вернула мне хорошее настроение.
— Ложись спать, Маэлин, если хочешь. А я пока делом займусь. Сам вымылся, пора и меч почистить. Мне только что напомнили о важной вещи. Можно выигрывать сражение за сражением сотню раз, но достаточно проиграть одно решающее, чтобы проиграть всю войну. Так что… мы должны быть готовы к любым неожиданностям завтра.
— Но ведь все сражения позади? — удивилась я. — Мы прошли испытания, врагов не осталось, заговоры вскрыты…
Морвин неопределенно пожал плечами. На его лицо легла тень.
— Будем надеяться, будем надеяться…
Я легла на бок у стены, свернулась калачиком и принялась умиротворенно наблюдать за практически священнодействием. Живо вспомнилась наша с Морвином вторая встреча в зеркале — когда я, словно завороженная, наблюдала за тем, как он протирал лезвие меча смоченной маслом тряпкой, за гипнотическими движениями сильных пальцев, за тем, как тени пляшут на сосредоточенном лице… Как все поменялось за недолгое время, что прошло с того момента!
Кажется, теперь расставание даже на одну ночь превратилось для меня в непосильную задачу.
Он стал моим воздухом.
Я сама не заметила, как погрузилась в уютную дремоту. Мне было тепло, спокойно и очень хорошо. Сквозь сон почувствовала, что стало еще лучше — Морвин тихо лег рядом и без слов просто меня обнял. Прижал к себе крепко-крепко, прямо так, как я была укутана — вместе с покрывалом. Наверное, тоже борется с соблазном, как и я. Кажется, покрывало осталось нашим единственным союзником в этом непростом деле.
Замок погасил последний свет и темнота, наполненная доверием и нежностью, целебным бальзамом пролилась на мое усталое сознание.
Когда-нибудь. Когда-нибудь мне станет мало просто лежать и обниматься в темноте. И я точно знаю, что ему этого мало уже давно, даже через несколько слоев ткани чувствую огненную разгоряченность его кожи. Но то, как бережно прижимает меня к себе сейчас любимый мужчина, как охраняет мой сон, лучше всяких слов говорит о том, что я для него значу.
И поэтому… поэтому я не стану бояться будущего. Мне не страшно ничего рядом с ним.
Я проснулась глубокой ночью от странного ощущения давящей тяжести.
Распахнула глаза.
Мы больше не лежали в обнимку. Теплая нега сменилась раскаленным жаром. Даже воздух вокруг был нагрет, как над сковородкой. Морвин прижимал меня к постели всем телом, запустив одну руку в мои разметавшиеся волосы.
Бешеный стук моего сердца. Его тяжелое дыхание. Багряная пульсация узора на груди. Глаза Морвина были плотно закрыты, ресницы бросали тени на лицо.
На коротком выдохе он склонился и впился в мои губы жарким, жадным поцелуем. И этот поцелуй был совсем другим — как будто сброшены все оковы, забыты все доводы рассудка и все ограничения, и осталась только чистая, обжигающая, голодная и не рассуждающая страсть.
Бешеный стук моего сердца. Его тяжелое дыхание. Багряная пульсация узора на груди. Глаза Морвина были плотно закрыты, ресницы бросали тени на лицо.
На коротком