Все началось с магического зеркала. Моя сестра-близнец решила погадать на жениха и попросила составить ей компанию. Но у нее ничего не вышло, а вот в моих руках зеркало неожиданно ожило… чтобы показать темного воина из другого мира, который чуть было меня не заметил! Но это чепуха, и зеркало точно перепутало меня и сестру. Мне-то женихи не светят — из-за дефекта магии, который возник при рождении, я навечно останусь одна… Поэтому надо поскорее забыть о таинственном незнакомце и шутках взбесившейся безделушки. Тем более что мы с сестрой отправляемся учиться в магическую Академию пурпурной розы. Там будет не до романтической ерунды! Наверное.
Авторы: Снегова Анна
швыряют. Или кого-то.
Снова наступает тишина.
Я дрожащими руками кутаюсь обратно в покрывало и усаживаюсь посреди постели, как нахохлившийся птенец. Капелью на пол тает штора. Мои вены горят адреналиновым откатом. Сердце никак не желает успокоиться и выстукивает неровным ритмом какую-то невообразимую какофонию.
Наконец, очень медленно и тихо приотворяется дверь. Морвин входит внутрь, закрывает ее и устало приваливается к створке. Молчит недолго.
— Эмма, это Гордон. Гаденыш приходил вовсе не поздравить. Визуальный контакт для телепатического воздействия, помнишь? Говорит, не хотел ничего плохого, просто чтобы я вернулся обратно в свой мир. Увидел в голове своей Солейн, что я не отсюда. Надеялся, если уберет последнюю пару конкурентов, победу все же присудят им. Прибил бы его, да боюсь, этого хлюпика пальцем тронь — рассыплется. Правда, целой мебели в его комнате стало немного меньше.
Я подозревала что-то в этом духе, поэтому не удивлена. Но не знаю, что сказать — меня просто не слушается голос. Даже посмотреть на него смущаюсь — так и прячусь под ресницами, нервно кутаясь в покрывало. А на коже до сих пор горят огненные прикосновения.
Морвин бросает на меня беспокойный взгляд, и поспешно продолжает объяснять.
— Я уже говорил тебе, телепатия обычно на меня не действует. Просто сегодня я слишком глубоко вломился в собственные магические резервы, и ментальные щиты… немного ослабли. Гордон не смог меня заставить сделать то, что он хотел… но вмешательство в мой разум нарушило самоконтроль. Попросту говоря, у меня сорвало крышу.
Он медленно приближается, и с каждым его настороженным беззвучным шагом я чувствую, что крышу рвет уже у меня. Дикое притяжение, которому почти невозможно сопротивляться, стягивает внутренности в тугой узел. Пружина, которая закручивается все сильней и сильней.
— Эмма, прости меня. Прости, малыш, я не хотел тебя напугать…
Бедный, он же мучается теперь! Все-таки решаюсь, и поднимаю на него глаза.
— Ничего… страшного.
Все-таки голос меня предал. Хриплый, срывающийся…
Морвин вдруг замирает. Мы встречаемся взглядами… и теперь он наконец-то может читать по глазам.
— А я смотрю, моя маленькая Ледышка не очень-то и напугалась.
Стремительно преодолевает оставшееся расстояние до кровати, опирается коленом на край.
— Иди-ка сюда!
Я отпрыгиваю к стене, и почему-то губы подрагивают от едва сдерживаемой улыбки.
— Морвин, уйди! Твоя крыша еще не вернулась на место! — не могу больше сдерживаться и в голос хохочу. По телу бродит пьяный хмель.
— Ну так может, не будем ее возвращать? — вкрадчиво интересуется мое невыносимое сокровище, и в его глазах вспыхивают знакомые лукавые огни.
Так, все. Если я и раньше-то чуть не уплыла, то когда он такой, у моего бедного сердечка нет ни единого выхода, кроме позорнейшей капитуляции.
А вместо того, чтобы дать мне хоть минуту прийти в себя, Морвин цепляет мою лодыжку, так удачно высунувшуюся из-под покрывала, и рывком подтягивает меня к себе за ногу.
— Что скажешь, а, Ледышка? — мурлычет таким тоном, от которого у меня что-то екает в животе.
— Скажу, что ты сам говорил, завтра ответственный день! — выпаливаю, задыхаясь. А в сердце все ярче разгорается невыносимое до боли счастье. — Нам выспаться надо! А если я останусь, то у нас не получится.
Морвин протестующе рычит и целует колючим поцелуем мое колено.
— Эй, Тушка-ан! — зову я пушистую заразу. Впутал меня во все это, пусть теперь выпутывает.
Взглядом, которым Морвин встречает появление пушистого зверька, можно убивать.
Правда, мой хвостатый спаситель тоже сердит — сонный, взъерошенный, он возмущенно стрекочет что-то, видимо, насчет непонятной женской логики, но все же забирает меня с собой. Практически выдергивает добычу из крепкого хвата рук еще более недовольного огненного мага.
Меня очень невежливо, чтобы показать все, что думают о моей непоследовательности, плюхают с высоты обратно в собственную постель.
Джен сонно ворчит что-то, переворачивается на другой бок, но и не думает просыпаться. Ну что за ночь такая! Одни недовольные вокруг.
А все-таки, в женской башне и правда постели мягче.
Но небо, как же хочется обратно в жесткую! Нет, прав Тушкан насчет логики.
Попроситься, что ли, завтра обратно? Морвин простит мне мое бегство, почему-то даже не сомневаюсь. Особенно, если вкусняшек принести…
Я уютно сворачиваюсь клубочком и вздыхаю. Ох, а я ведь и покрывало его с собой прихватила! И оно просто одуряюще пахнет. Тем самым пеплом, который он смыл с кожи, но пряный, терпкий запах которого безнадежно
