Все началось с магического зеркала. Моя сестра-близнец решила погадать на жениха и попросила составить ей компанию. Но у нее ничего не вышло, а вот в моих руках зеркало неожиданно ожило… чтобы показать темного воина из другого мира, который чуть было меня не заметил! Но это чепуха, и зеркало точно перепутало меня и сестру. Мне-то женихи не светят — из-за дефекта магии, который возник при рождении, я навечно останусь одна… Поэтому надо поскорее забыть о таинственном незнакомце и шутках взбесившейся безделушки. Тем более что мы с сестрой отправляемся учиться в магическую Академию пурпурной розы. Там будет не до романтической ерунды! Наверное.
Авторы: Снегова Анна
и разыгрывать невинность.
Невозмутимый ответ Морвина заставляет мои уши гореть — даже так, в шкафу, я чувствую, как они нагреваются.
— У нее родинка над левой грудью. У тебя нет. Ты копировала ее внешность, девочка-метамороф, но не могла знать, что у нее под платьем. В отличие от меня.
— А-ха-ха, ай да Эмма! Пожалуй, я недооценила нашу скромную малышку.
В голове вихрем проносятся вспоминания вчерашней ночи — как я подтягиваю на плечи почти сорванную рубашку, его ошеломленный вид… понятия не имею, как и когда он успел рассмотреть… мой несносный огненный маг. Только мой.
Я уже во все глаза пялюсь в щель, пытаюсь разглядеть, что у них там происходит. Кажется, Морвин держит Солейн спиной к себе, сжимая ее запястье, заведенное назад. А правой рукой удерживает обнаженный меч у ее горла.
— Ты долго будешь испытывать мое терпение?
Но Сол не унималась.
— Ох, а ты-то! Настоящий мужик, нечего сказать! Различаешь баб по си…
Морвин встряхнул Солейн так, что у той зубы клацнули.
— Заткнись! Где она?!
— Да здесь она, здесь!! Убери уже руки, мужлан…
Он резко отпускает ее, Сол охает и фиолетовым облаком оседает на пол.
Быстрые шаги. Скрип дверцы шкафа.
Жмурюсь от света. Волна прохладного воздуха овевает зареванное лицо, сушит последние слезы.
Под аккомпанемент цветастых ругательств другого мира чувствую, как меня хватают и тянут вверх, поднимают, но по-прежнему не ощущаю своего тела и не могу пошевелиться. Безвольной куклой падаю на грудь Морвину, утыкаюсь лицом. Наконец-то могу вдохнуть полной грудью — и вдыхаю. Родной, любимый запах. Крепко-крепко жмурюсь и снова открываю глаза — нет, не сон. Не помутнение рассудка на почве стресса.
Он меня нашел. Как ребенка, что прячется в шкафу от грозы и надеется, что его непременно найдут и обнимут. Я тоже пряталась когда-то в детстве — но меня никогда не обнимали, даже если находили. Просто не могли.
И вот теперь я так счастлива, что готова умереть. И гроза за окном — настоящая, непридуманная гроза первыми раскатами грома вторит бешеному стуку моего сердца. А любимый человек быстрыми поцелуями покрывает мое лицо и прижимает левой рукой за талию все крепче и крепче, отрывая от земли.
А в правой у него по-прежнему обнаженный меч.
— Сьюки, ко мне!
Аметистовая молния шмыгает из-под моей кровати. Быстрый цокот каменных лапок по полу. А я даже не могу его предупредить! Язык по-прежнему онемелый, будто ваты наелась.
Морвин рывком разворачивается на звук — прямо со мной вместе…
…а потом короткий замах, сверкает смазанным движением клинок, падает разящим движением…
Пригвожденный к полу, паучок взбрыкивает всеми восемью лапками и затихает.
Осколки аметиста рассыпаны вокруг меча, торчащего из камня. Драгоценное крошево медленно гаснет, умирает бесполезным стеклом.
— Не-ет!! За что?! За что вы ее убили?! — душераздирающий крик Солейн.
Она бросается к этому крохотному каменному существу, которое когда-то было, кажется, ее единственным другом. По щекам Солейн крупным градом слезы.
А потом ее лицо — мое лицо! — подергивается крупной рябью, как гладь пруда под струями ливня.
Она сдавленно охает, закрывается обеими ладонями и отворачивается.
Я чувствую, как возвращается чувствительность тела — сначала покалывание в кончиках пальцев на ногах, потом выше и выше, вот уже ощущаю твердые объятия сильной руки на моей талии, горячее дыхание на своем лице…
— Морвин… — шепчу несмело.
Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Робкой улыбкой пробую губы — все еще непослушные, дрожащие.
В его глазах такая буря эмоций, что кажется просто невозможным облечь ее в слова. И он просто обнимает меня крепче — обнимает до хруста костей, утыкается мне носом в шею, прижимается лицом к волосам и вдыхает запах.
— Тысячи мелочей… из которых состоишь ты… она никогда бы не смогла повторить их. Моя Маэлин. Только моя.
Сдавленные рыдания Сол. И от ее горьких слез — честных, на разрыв — что-то переворачивается у меня внутри. Так плакала Дженни, когда рассказывала мне о том, что кажется, потеряла Олава навсегда.
Я осторожно отстраняюсь.
— Можно мне… дай мне пять минут, ладно?
Морвин нехотя выпускает меня из рук, я вижу по лицу, что у него огромные сомнения насчет того, стоит ли, но он все же доверяется мне, за что я безумно благодарна.
Наконец-то нащупываю ступнями пол. Делаю пару нетвердых шагов в сторону. Комната слегка кружится.
У меня в голове рождается одна безумная мысль. И чем дольше я думаю, тем меньше она кажется мне безумной.
Сфера не пропускает только людей. Такой защитный механизм.
