Все началось с магического зеркала. Моя сестра-близнец решила погадать на жениха и попросила составить ей компанию. Но у нее ничего не вышло, а вот в моих руках зеркало неожиданно ожило… чтобы показать темного воина из другого мира, который чуть было меня не заметил! Но это чепуха, и зеркало точно перепутало меня и сестру. Мне-то женихи не светят — из-за дефекта магии, который возник при рождении, я навечно останусь одна… Поэтому надо поскорее забыть о таинственном незнакомце и шутках взбесившейся безделушки. Тем более что мы с сестрой отправляемся учиться в магическую Академию пурпурной розы. Там будет не до романтической ерунды! Наверное.
Авторы: Снегова Анна
в меня просто-напросто втрескался по уши. Но я ведь не просила! Почему я должна отвечать любовью просто потому, что так надо? Потому, что кто-то решил, что мы идеальная пара?
Родные усиленно подливали масла в огонь. Когда бабушка ставила Олава в пример юноши с идеальными манерами. Когда мама при мне принималась его всячески нахваливать, словно я какая-то слепая и глухая и не замечаю в окружающих людях их очевидных достоинств. Даже папа намекал, что ничего не будет иметь против молодого Шеппарда, и если уж его любимой дочурке суждено когда-нибудь выпорхнуть из родительского гнезда, пусть бы лучше она попала в надежные и проверенные руки. Это бесило меня еще больше.
Ух, как же меня все это бесило! Я чувствовала себя так, будто меня усиленно загоняют в ловушку, тогда как все, чего мне хотелось — это свободно мечтать и представлять, что где-то там, за горизонтом, меня ждут приключения и любовь размером с солнце. Которая обрушится мне на голову внезапно, когда я не буду этого ждать, и заставит забыть обо всем на свете.
Олав Шеппард и его настойчивый взгляд казались цепями на моих ногах, которые не давали взлететь.
— Опять он приехал, — разочарованно протянула я как-то раз сестре, когда мы сидели в обеденном зале, и я увидела из окна, как на подъездную аллею выезжает знакомая карета с гербом Шеппардов. — Снова терпеть эти разговоры невпопад и мучительно придумывать ответные реплики.
— Джен, ты к нему несправедлива. Он очень тонкий и интересный собеседник. Это ты на него так влияешь. Олав просто смущается рядом с тобой. Дай ему шанс.
Я вспыхнула. Почему все вокруг, словно сговорившись, сватают меня и Шеппарда?
— Эмма, а давай лучше ты в него влюбишься?
Сестра подняла взгляд от книги.
— Чего это ты?
— Ну, просто вы же были бы идеальной парой! Оба таки спокойные, серьезные, все из себя положительные… и он бы наконец-то от меня отстал.
— Джен, ты говоришь чушь! — заявила сестра. — И вообще, какие мне могут быть влюбленности? Я и поцеловаться-то никогда не смогу, не то что…
Она резко захлопнула книгу и вышла, пряча взгляд.
Ну вот, и сестру обидела! А все этот Олав.
А потом был вечер в честь именин нашего младшего брата.
И я сказала те грубые слова, а он услышал. О том, что он «слишком обыкновенный» для меня. А он развернулся и ушел прежде, чем я успела догнать и сказать, что не хотела его обидеть. Мне оставалось только смотреть на сиротливо стоящий на столе бокал воды, который он принес, потому что просто услышал краем уха, что меня мучила жажда.
В этот момент я впервые начала о чем-то смутно догадываться.
Но долго не хотела верить — даже когда мама сказала мне, что ты узнаешь, что любишь человека, по той пустоте внутри, невосполнимой пустоте, которая остается, когда он уходит.
Мы с Эммой поступили в Академию пурпурной розы. Это были удивительные дни — наполненные надеждой, радостным предвкушением, ожиданием начала новой жизни… Мне все казалось, что вот-вот, и все ожидания, все мои мечты сбудутся. О развитии собственного магического дара, о какой-нибудь случайной встрече…
А потом выяснилось, что я ни о чем не могу думать. Вообще ни о чем. Кроме того, что Олав, оказывается, тоже здесь преподает — но не желает меня больше видеть. И вообще, судя по всему, согласился работать в Академии пурпурной розы только потому, что думал, что меня здесь не будет. Мне же разрешили в самый последний момент! Это почему-то обижало сильнее всего.
Даже проблемы с магией и то, что меня определили на позорный Безмагический факультет, отступили на второй план. Я решила, что мне просто надо извиниться перед Олавом как следует, и тогда голос совести замолчит, а я смогу нормально учиться, дышать и радоваться жизни.
Но он даже не хотел меня слушать. Вел себя как с чужой. Отстраненно и холодно. И отводил взгляд, когда я подошла. Это было так непривычно, что я совершенно растерялась.
И вдруг поняла, что готова отдать что угодно, лишь бы он снова посмотрел на меня. Как раньше. Но он не смотрел.
Я снова на него разозлилась. И решила, что если я ему больше не нужна, тем лучше. Это ведь то, чего я так долго хотела? Чтобы он оставил меня в покое. Значит, теперь все будет замечательно.
Но ничего не было замечательно. Я с ужасом осознавала, что на занятиях считаю минуты до его лекций. И теперь уже я на него смотрю и не могу никак перестать.
Потому что вдруг стала замечать то, чего не замечала раньше.
Однажды, когда меня дико рассердили какие-то болтушки по соседству, которые распинались на тему того, какой душка у нас преподаватель анимагии, я решила попробовать понять, что они в нем все находят. Это же все тот же Олав! Мой простой и привычный, как домашние
