Все началось с магического зеркала. Моя сестра-близнец решила погадать на жениха и попросила составить ей компанию. Но у нее ничего не вышло, а вот в моих руках зеркало неожиданно ожило… чтобы показать темного воина из другого мира, который чуть было меня не заметил! Но это чепуха, и зеркало точно перепутало меня и сестру. Мне-то женихи не светят — из-за дефекта магии, который возник при рождении, я навечно останусь одна… Поэтому надо поскорее забыть о таинственном незнакомце и шутках взбесившейся безделушки. Тем более что мы с сестрой отправляемся учиться в магическую Академию пурпурной розы. Там будет не до романтической ерунды! Наверное.
Авторы: Снегова Анна
тот же день, несколькими часами ранее
— Джен, ты можешь поменьше копаться?
Привычными аккуратными движениями вдеваю шпильки в прическу одну за другой, закрепляю крошечные бутоны синих роз в волосах. Пара капель духов на запястье…
— А ты мофешь поменьфе буфчать как фтарушка? Фсе рафно не фсе гофти ишшо добрались.
Джен поспешно обвязывает лентами бальных туфель лодыжку, держа шпильки в зубах.
Скрипнула и распахнулась дверь. Мы одновременно подняли головы, а потом переглянулись.
— Вот видишь — даже Замок считает, что ты копуша!
Сестра закатила глаза и ничего не ответила.
Несколько витков по лестнице внутри башни вниз — и мы уже выходим в коридор третьего этажа Замка ледяной розы. Две образцово-показательные барышни, в одинаковых голубых платьях с небольшими рукавами и длинными пышными юбками. Мисс Эмма Винтерстоун и мисс Джен Винтерстоун, собственной чинно-благородной персоной! Бабушка будет довольна — она с детства вдалбливает нам нормы этикета и правила поведения, приличествующие благородным девицам. Причем по большей части вдалбливает именно старшей половине нашего дружного сестринского коллектива, к ее, этой половины, горю, потому что младшая обычно очень быстро умудряется сделать ноги. Мне бы ее таланты!
Впрочем, наша чинно-благородность чуть было не оказывается под угрозой, когда пол под ногами ощутимо начинает потряхивать. Джен взвизгивает и пятится.
— О нет, Эм! Только не это! Так, давай тебя вперед, срочно! Встречай опасность грудью.
— Почему это я?!
Мои слабые попытки возмутиться немедленно пресекают.
— Потому что он тебя лучше слушается!
А к нам по широкому проходу коридора из белого камня уже несется со всех лап Светлячок. Уши торчком, хвостом виляет прямо на бегу, пшеничного цвета шерсть, вся в черных тигристых полосах, лоснится, а на улыбающейся морде — выражение вселенского счастья и готовность немедленно облобызать любимых хозяек от полноты чувств. Если к портрету добавить, что наш фамильный пес размером примерно с крупного теленка… ну или не очень крупную корову… становится понятен масштаб нашего с Джен восторга.
— Светлячок, фу! — я вложила в голос всю тренированную годами строгость старшей сестры.
Ответом мне был взвизг, означающий примерно «я все понимаю, но хозяйки сегодня такие хорошенькие, что срочно нужны обнимашки».
— Свелячок, сидеть!! — я указала пальцем, где, собственно, сидеть.
Ушастая скотина даже не притормозила.
На помощь, как обычно, пришел Замок. От узора на стене отделилась длинная черная плеть с мелкими листочками и крупными бутонами роз из матово-белого камня. Метнулась к собаке, обвила хвост и как следует дернула.
Светлячок плюхнулся на зад, разочарованно гавкнул и с обиды слегка уменьшился в размерах.
Ах да, я не упомянула, что наш пес — не совсем пес? Кто он по своей природе, нам доподлинно не известно, но лично для нас всегда был прежде всего нянькой. И да — он действительно умеет светиться в темноте.
Пользуясь поддержкой Замка, мы успешно миновали лохматое препятствие и возобновили наш чинно-благородный путь.
Сестра следовала в метре с небольшим сразу за мной. Она единственная держится так близко — на минимальном расстоянии, хотя я говорила много раз, чтобы она так не делала. Но Джен всегда чувствует до миллиметра, где идти еще можно. А на мои просьбы как-то раз ответила: «Не волнуйся за меня — я просто не хочу, чтобы тебе казалось, что ты идешь одна». После этого я от нее отстала, но привычка чуть ускорять шаг, чтобы хоть немного обмануть ее и выиграть дополнительные сантиметры успокоительного расстояния, сохранилась.
Мы живем так уже много лет — в постоянном ощущении присутствия друг друга, каждым нервом и каждой клеткой кожи чутко прислушиваясь, где находится близкий человек.
У меня нет никого ближе Джен. И в переносном… и в прямом смысле слова. Обычно люди инстинктивно держатся дальше. Даже мать с отцом.
Светлячок за нашими спинами грустно положил лобастую голову на передние лапы. Ветка оставила его хвост в покое и втянулась обратно в узор. Придется потом умасливать вкусняшками, чтобы простил.
Мы уже шагнули на лестницу, когда услышали снизу грохот, звон битого фарфора и шумные ругательства. Кажется, папин ездовой снежный олень опять пробрался в холл с улицы, громко цокая копытами и задевая развесистыми серебряными рогами картины, и уже вовсю хозяйничает среди букетов в напольных вазах. Снова будет меланхолично с ними расправляться, тщательно пережевывая и кося сапфировым глазом, пока старик-дворецкий Торнвуд кричит на него и пытается выгнать, чтоб хотя бы к приезду гостей создать
