Все началось с магического зеркала. Моя сестра-близнец решила погадать на жениха и попросила составить ей компанию. Но у нее ничего не вышло, а вот в моих руках зеркало неожиданно ожило… чтобы показать темного воина из другого мира, который чуть было меня не заметил! Но это чепуха, и зеркало точно перепутало меня и сестру. Мне-то женихи не светят — из-за дефекта магии, который возник при рождении, я навечно останусь одна… Поэтому надо поскорее забыть о таинственном незнакомце и шутках взбесившейся безделушки. Тем более что мы с сестрой отправляемся учиться в магическую Академию пурпурной розы. Там будет не до романтической ерунды! Наверное.
Авторы: Снегова Анна
делать из тебя неприличную!
— Но я никогда не бегала!
Морвин закрыл лицо ладонью. И кажется, начал тихо ругаться на своем языке.
— Ну хорошо, хорошо, я поняла!
Просто я правда никогда не бегала. Мне было нельзя. Родители всегда смертельно боялись, что если я упаду и что-нибудь себе сломаю, или сильно поранюсь, ко мне никто не сможет подойти из-за Сферы, чтобы наложить шину или остановить кровь.
Но ведь… теперь не страшно?
И я решилась.
Воздуху в грудь… у тебя получится, Эмма! Это всего лишь бег. Это как ходьба, только быстро. Это…
Это было как полет. Ноги несли меня сами. Ночной ветер трепал волосы и холодил голые руки — но очень скоро стало так жарко, что я забыла о том, что моя шаль осталась сиротливо лежать на скамье.
Легкие горели, с непривычки закололо в боку… Но когда я пронеслась мимо следующей скамьи… и мимо еще одной… и еще… поняла, что счастлива.
До безумия, по-настоящему счастлива! И свободна.
Морвин догнал меня очень быстро — и даже не запыхался, зараза. Остановил, схватив за плечо, и разрешил передохнуть. В его глазах было одобрение, а еще… кажется, он мной любовался. Было бы чем! Раскраснелась, растрепалась, руками уперлась в колени, дышу, как выброшенный на берег дельфин…
— Делаешь успехи! Если, конечно, этот бег беременной хромой газели можно вообще назвать бегом. — Не вполне уверена, что слово на другом языке, которое он произнес, означает «газель», но у меня в голове возник именно этот зверь. Причем, чтоб ему, беременный и хромой. — Но ничего, Ледышка, главное начать! Теперь лезь.
— Куда?! — я аж разогнулась.
— Туда! — он показал в сторону и вверх. — Ну что смотришь? На дерево лезь давай. И прежде, чем ты скажешь какую-то глупость, насчет того, что тебе нельзя… вспомни, кто сегодня командует. И я говорю — можно. Если что, я тебя поймаю. Лезь!
Я повернулась за его указующим перстом и закатила глаза. Он что, правда предлагает мне лезть вот на этот ританг?! С его гладким стволом, который в метре над землей раздваивается, а потом каждая ветвь раздваивается тоже, и так до самой вершины, состоящей из совсем уж тоненьких веточек, которые выдержат разве что белку? Сумасшедший. Но кажется, я сегодня сумасшедшая тоже.
Иду к ритангу прямо по клумбе, пытаясь хотя бы не наступать на цветы. Смотрю на дерево настороженно. Дерево, кажется, настороженно смотрит на меня.
— Эмма — это дерево! Дерево — это Эмма! Вот и познакомились. Лезь уже!
Мою проблему — как влезть на первую развилку — решили самым возмутительным образом. Подсадив меня под… Подсадив, в общем.
Я почти соскользнула, зацепилась юбкой за какой-то сучок, руками едва успела ухватиться за ветви… но устояла.
— Выше, Ледышка! Это всего лишь дерево. Оно тебя не сбросит — даже если ему сейчас очень этого хочется.
Не нужно упоминать, что по деревьям мне строго-настрого запрещалось лазить тоже? Боюсь даже представить лицо мамочки, если б она сейчас меня увидела. Или папочки. Ох, влетело б мне, если бы они узнали, чем я занимаюсь по ночам! Впрочем… если бы папочка узнал, чем я занимаюсь по ночам, проблема дерева была бы наименьшей из моих проблем.
Так… тишина в голове! Я сказала, тишина!
Я решительно подтянулась и поставила ногу на следующую развилку.
Только не смотреть вниз!!
И еще одна развилка. Хм.
— Морвин, здесь слишком тонкие ветки! Они… качаются!
— Ты можешь вернуться в любой момент. Ледышка — в этом и смысл! Ты отпускаешь постоянный контроль. Но ты не оставляешь его совсем. Это твоя жизнь, твоя безопасность, твоя за нее ответственность. И твои решения — на какую ветку еще можно ставить ногу, а на какую уже нет. Так что ты решила?
— Что я хочу вниз!!
Я посмотрела сквозь ветки и поразилась, как высоко уже успела забраться. Тлеющие угли его глаз были ниже уровня моих ног.
— Отлично. Тогда прыгай!
— Что?! Да ты совсем с ума сошел?!
— Прыгай, говорю! Я тебя поймаю.
Морвин… смеялся. Ему было весело. Я тут со страху помираю, а ему весело!!
— Ты можешь мне доверять!
Доверять…
Я разжала руки, оттолкнулась и с визгом полетела вниз.
Он поймал меня и закружил, хохоча. Если мы сегодня не разбудим всю Академию, это будет настоящее чудо! Я не удержалась, и засмеялась тоже. Не прячась, не скрывая оглушительного, пьянящего восторга — этой ночью, этой свободой, этим чувством у меня в груди, которое росло, пускало корни в душу, заполняло меня всю без остатка.
Морвин резко поставил меня на землю, не разжимая рук на талии. Голова кружилась ужасно.
— Чувствуешь, Ледышка? Сила течет в тебе — как кровь, как соки в этих деревьях, проснувшихся весной. Много, очень много, через
