Акренор.

капитан, когда мне представилась возможность, я специально попросился служить в Клевер. Специально, чтобы иметь возможность видеть эти рассветы. С тех пор я не пропускаю почти ни одного ясного утра.
— А это утро будет ясным, — встрял в монолог генерала его подчиненный.
Генерал замолчал, как будто устыдившись своего откровения, и дальнейший путь они продолжали в полном молчании.
За стенами крепости, совсем недалеко от них, горели сотни костров, обозначая позиции армии, осадившей крепость. Генерал заговорил вновь лишь через полчаса, посмотрев на быстро светлеющий горизонт:
— Решетки проверили?
— Да, мой генерал,—тут же откликнулся капитан, — Решетки опущены, по реке не проберется никто.
— Все же поставьте взвод у реки, мало ли что они придумают. Первый день будет самым тяжелым. Если мы продержимся сегодня, то дальше будет полегче. Судя по кострам, их не так уж и много — могло бы быть и хуже.

Здесь, на юге, у самого моря, рассветало быстро. Еще полчаса назад была кромешная тьма, сейчас же генерал, поднявшийся на вершину цитадели, легко мог рассмотреть выстраивающиеся вдали, за пределами досягаемости стрел, шеренги вражеского войска.
— Лестницы, веревки, багры… — перечислял стоявший рядом сержант Арук, — все, что они могли смастерить за столь короткое время. Если бы у нас был хоть небольшой ров, с этим они даже не подошли бы к стенам.
— Какой ров в скалах?! — ответил генерал. — Зато мы можем не опасаться подкопов. Отправляйтесь к восточной стене, сержант. Она опускается ниже всего, и там нам следует ожидать самого тяжелого удара. Отправляйтесь и не дайте ни одному из них к вам подняться.
Арук кивнул и бегом кинулся выполнять приказ.
— Семь тысяч, мой генерал, — доложил капитан, только что беззвучно шевеливший губами при подсчете шеренг противника. Из них около тысячи ренегатов, их сразу видно — слишком разношерстно одеты и вооружены. Думаю, они пустят их первыми.
— Это неважно. Семь тысяч осаждающих — это немного больше, чем мне бы хотелось. Но меньше, чем могло бы быть. Что говорит А’Натрэт?
— Маг молчит, мой генерал, — приблизился посыльный. — Он выдворил меня, сказав, чтобы не мешали ему заниматься делом. Сказал только, что о вражеских магах будет беспокоиться он сам. И наши вопросы ничем ему не помогут. Еще сказал, что справиться с магами хутов ему будет даже легче, чем выплавить еще сотню лотонов.
— Наоборот, наш маг необычайно болтлив сегодня, — пробормотал под нос капитан, только что закончивший подсчет. — И я никогда не думал, что создать хоть один лотон очень легко…
Ракан улыбнулся одними губами, но в тот же момент его лицо превратилось в каменную маску. Генерал крепко сжал зубы и прищурил глаза. За стенами крепости послышались звуки вражеских рожков, которые могли означать только одно — штурм начался.
Капитан оказался прав. Первыми атакующие вытолкнули к стене ренегатов. Около тысячи мародеров и разбойников, собранных у побережья еще прошлым летом, побежали к восточной части стены.
Генерал внимательно оглядывал окружающую их армию. Защита стен сейчас была не его заботой — на стене находилось достаточно опытных командиров, которые могли справиться с командованием и без его участия.
— Они бросят все, что имеют, на восточную часть крепости, — уверенно заявил он наконец. — Все остальные построились только для отвода глаз. Пошлите туда весь резерв, всех, кого соберете. Нам нельзя дать им шанс закрепиться наверху.
— Но, мой генерал, резерв нам может еще понадобиться, — возразил капитан.
— Если мы не выдержим первый удар, то резерв нам уже не поможет. Посылайте. Несколько сотен лишних мечей на стене могут в корне изменить ситуацию, особенно сейчас. Эта осада не будет затяжной. У них слишком мало припасов и неоткуда их взять, чтобы затягивать штурм. Либо они возьмут крепость сегодня, либо не возьмут ее никогда.
— Это так, если не думать о магах. — Капитан мог этого и не говорить, но в ходе обсуждения он увлекся возражениями начальству.
— Как нам правильно указал высокочтимый А’Натрэт, это только его забота, и при всем желании мы ничем не сможем ему помочь.

Была глубокая ночь, и крохотная комната на вершине башни А’Натрэта освещалась только огнем из камина. Маг сидел в огромном кресле, занимавшем значительную часть помещения.
Этому деревянному креслу-качалке было ненамного меньше лет, чем самому старику, но он упорно не желал менять его на новое. Впрочем, кресло только недавно вновь отремонтировали по требованию мага, и сейчас оно лишь слегка поскрипывало в такт размеренным движениям мага.
Сверху на спинку кресла была наброшена бурая шкура северного