Акренор.

они сразу после смерти снова и встают. Или даже слабый некромант их может моментально обратить – если с клеймом, они их сразу из живых да в мертвые. Они, бедолаги, все с клеймом ходят. Тоже жизнь та еще. Чуть что не по-евонному – и нет человека, один мертвец.
– А вы откуда, такие незнающие? – полюбопытствовал один из крестьян, самый старший и, судя по всему, главный в этом поселении. – А то мы тоже туда хотим, где о вещах таких и слыхать не слышно. У нас, вишь, тоже вроде было и получше времечко. Вроде и недавно, а вроде и век прошел.
– С обозом надо разобраться, – лишь ответил Вик.

– Ты понял, что теперь даже ранения опасны? Только и делай, что уворачивайся. – Мугра бросил вопрос за спину, к другому концу бревна.
Другой конец тащил Брентон, но ответить он не успел. Вместо него сказал Виктор:
– Не волнуйтесь. Мне надо еще кое-что прикинуть, и к вечеру будет противоядие. Некроз вам будет не страшен.
– Ну да, и без него есть о чем заботиться, – согласился Брентон.
Вместе с Мугрой они одновременно сбросили бревно к остальным.
Они готовили самый большой погребальный костер, который когда-либо видела Сунара. Должно быть, чемпион среди костров по эту сторону гор. Всем хотелось поговорить, но пока это удавалось сделать лишь урывками, таская дрова, хворост, бревна – все, что горело, к тому месту, где крестьяне сгрудили вместе шесть телег да стащили туда же валяющиеся на поле трупы обозников.
Виктор насчитал в телегах больше сотни тел, и он торопил всех, так как не до конца понимал, на что способна некромагия, как она действует и не начнет ли через мгновения вся собранная обозниками подать вставать с телег и кидаться на живых.
Трупы были в каком-то странном стасисе. Они не разлагались, не пахли, просто лежали, странно одеревеневшие, как будто замороженные – но не холодом, а чем-то другим, что позволяло сохранить их для церемонии воскрешения. От которой теперь Виктор надеялся их избавить.
Виктор с удовольствием еще повозился бы с наваленными на телеги трупами, изучая это странное заклинание, позволяющее так долго сохранять неизменной мертвую плоть, но его подгонял страх. Поэтому он лишь попросил оттащить один труп в сторону и внимательно за ним приглядывать, пока не будут сожжены остальные.
Первый погребальный костер, из-за которого началась эта стычка у деревни, уже догорел, когда они наконец подожгли новый. Он был огромен – деревенские даже развалили пару сараев, чтобы быстро добыть топливо, но Виктор по-прежнему опасался, что и его будет недостаточно для того количества мертвечины, которое им предстояло сжечь.
Лошадей распрягли и отогнали подальше от повозок. Костер был сложен не слишком аккуратно, но это было неважно – они сейчас больше думали не о красоте церемонии, а скорее о быстром избавлении от потенциальной проблемы. Крестьяне щедро поливали бревна, повозки и трупы дегтем, чтобы добавить жару огню и заставить его разгореться еще быстрей. В конце концов Виктор кивнул, и кто-то из местных первым бросил в центр костра факел. Вслед за первым полетели еще несколько, разжигая пламя с разных сторон.
Уже через минуту всем пришлось отходить назад, настолько сильно начал разгораться огонь.

– Куда вы теперь? – спросил Виктор местного старосту, одновременно притрагиваясь к мертвому телу – последнему, оставленному специально для мага.
– Подальше отсюда. Раз до ваших краев нам не добраться, значит, просто подальше, пойдем на запад, насколько сможем, пока уж совсем в болота не упремся. Будем есть лягушек, если придется, все лучше, чем оставаться. Думаете, вы первые обоз перехватываете? В том-то и дело, что нет. Но если мертвецов подрезать еще позволяют – то ли глаза закрывают, то ли руки у них до всего не доходят, то обоз еще ни разу не прощали. Всех в округе через ворота пропустят, еще живыми, чтобы все перед смертью почувствовали. А некроманта вообще еще никто не успокаивал до вас, так что тоже…
– Через ворота? – переспросил Виктор.
– Вы действительно издалека, – кивнул староста. – Нет, я больше не спрашиваю, если нельзя вам этого говорить, то и не надо, тем более что вы нас спасли сегодня. Ворота есть в столице. Главные ворота некроманта. На арку больше смахивают, чем на ворота. Те, кто под ними проходят, превращаются в нежить. Медленно. С болью. Говорят, кричат до одури. Так сильно иногда кричат, что у живых из ушей кровь идет. И такая, говорят, боль, что они даже уже мертвыми кричать продолжают, не могут остановиться. Гвардия нынешнего короля. – Староста презрительно сплюнул. – Так их и делают. Им сразу после превращения прямо к плоти доспехи прибивают, на голову, на плечи, на позвоночник. Ни пробить, ни убить. Хуже, может, только избранные