Акренор.

сломать обычным оружием. Только переплавить. И он почти не будет затупляться, на нем никогда не появятся зазубрины.
— Вы обещали принести мне достойное этих камней оружие, юноша. Поспешите, мне не терпится попробовать.
Друзья Виктора были ошарашены его неожиданным появлением. Он ворвался в их круг, спросил, не вернулся ли еще Сагран, отобрал лук у Фантома, арбалет у Кима, и буквально вырвал из рук товарищей несколько мечей. После чего торопливо убежал, на все вопросы торопливо отвечая — «Позже».

Сагран вернулся к тому времени, когда они вдоволь наигрались с возвращенным оружием. Успели даже разозлить одного латника, не только блистающего башенным щитом с пробоиной у самого края, но и проигравшего целую серебряную монету в споре, что его щит невозможно пробить из обычного лука, тем более с двадцати шагов.
— Выступаем в конце ночи вместе с отрядом рейнджеров. Пойдем в дальний дозор, потом отделимся и попытаемся проникнуть в крепость и предупредить их о подходе мечников из четвертой. Вместе они что-нибудь придумают. Если там встретим монаха, то он скажет, что делать дальше. Надеюсь, он успел добраться до крепости раньше орков. С вами что, элем поделились? Чего вы такие веселые?

Команда пробиралась между покрытых лесом холмов, сопровождаемая группой рейнджеров из Азгара.
Они почти поднялись на очередной холм, когда Сагран приостановился, и указал остальным на дым, поднимающийся вдалеке.
— Стояночные костры, больше десятка. Это значит, больше сотни орков.
— Вернемся за подкреплением? — Глядя вдаль, спросил подошедший Риттон.
— Сначала разведаем. Даниэль, пошли. Отдыхайте пока, мы быстро.
Виктор уселся на поваленное дерево и попытался сконцентрироваться на посохе, к которому он еще не привык. Камень как бы изменил симметрию сил мага, сместил баланс, и теперь ему приходилось тратить время, чтобы освоится в новом положении.
Рядом присел Мугра.
— Слушай, Виктор, ты обещал рассказать по поводу магических жестов, помнишь?
— Что, прямо сейчас? — Виктор с сожалением взглянул на посох, как малыш, которого оторвали от новой игрушки.
— А когда? Мы неделями молчим. Я уже и старые байки забывать стал. Вот помню в кабаках Клевера…
— Хорошо-хорошо, — Виктор остановил Волка, готового начать одну из его историй. — Что ты хочешь узнать?
— Ну, то и хочу — зачем маги произносят заклинания, делают жесты, если ты говоришь, что они не нужны?
— Я не говорил, что жесты и слова не нужны. Я сказал, что они не обязательны.
— Ну да, так ты и сказал. А как же ты тогда произносишь заклинания? Про себя, молча?
— Заклинание, это не набор слов или жестов. Заклинание, это использование магической энергии, которая у тебя есть, сплетение из нее определенного, нужного… узора, что ли. Я не знаю, как лучше сказать — я ведь только ученик.
— Проблема с этим… узором заключается в том, что даже самый простой внешне трюк требует учета множества кусочком, отдельных нитей, которые нужно сплести воедино. Это требует огромной концентрации. Мастерство настоящего мага заключается не только в его силе, но и в умении одновременно держать в голове все элементы сложной картины. Для этого и используются слова и жесты. Они помогают магу «вспомнить» нужное заклинание. Когда учитель учит своего ученика, как учили меня, он заставляет повторять одни и те же картинки тысячи раз, сопровождая их одними и теми же словами и жестами. Постепенно те заклинания, которые получаются, исполняются настоящим магом без раздумий, картинка инициируется и рисуется в его голове жестами и словами. Все просто.
— Все просто. Хотел бы я выучить хоть одно заклинание.
— Это просто, только требует много времени и упорства. Научись чему-нибудь совсем простому, например, холодному свету. Свет, который не обжигает, но освещает помещение. Закрой глаза и загляни в себя. Найди…
— Две сотни орков с ятаганами, — голос Саграна раздался тихо, но так неожиданно, что Мугра свалился с дерева и недоуменно открыл глаза.
— В другой раз, — прошептал маг.
— И у них нет ни одного лука, представляете? Лесные орки без луков. Только ятаганы. На этом можно поиграть, что думаете?
— Не понял? — Риттон недоуменно посмотрел на Рысь, — ты же не собираешься атаковать две сотни орков? Я понимаю, жизнь на границе — вещь опасная. Но одно дело умереть в честном бою, и совсем другое — самоубийство. Самоубийц даже лодочник отказывается перевозить.
— А мы и не будем атаковать. Мы будем от них убегать, — они впервые видели Саграна таким возбужденным. Смотрите — Мы подходим к ним