Первые годы после распада СССР. Ветеран афганской войны знакомится со странным человеком. В результате этого герой попадает в другой мир, где его ждут приключения, опасности, предательства и настоящая любовь. «Звездный меч» — Продолжение романа «Акробат» о приключениях главного героя в чужом мире.
Авторы: Добронравов Юрий Николаевич
даже нескольким хорошо экипированным людям. Уж Скиталец это ощутил на своей шкуре. А каково одному? Видно, человек на ослике сильный и опытный. А такой всегда представляет определенную опасность. Им уже доводилось пару раз сталкиваться со странствующими рыцарями местного разлива. А проще говоря, разбойниками-одиночками. Есть тут такие абреки — шляются по горам, наскакивают на одинокие селения, требуют дань, а то и просто грабят. Местных мужчин вызывают на поединок, тоже под немалую ставку. Между собой иной раз устраивают дуэли. Скиталец каждый раз предпочитал прятаться от подобных «паладинов». Бояться, он не боялся, но лишние конфликты были совершенно не нужны. А тем более, слухи о нем, как непобедимом воине. И пусть Волчонок презрительно кривил губы — мол, чего прятаться, мы ведь, мужчины! — Скиталец от своих правил не отходил. Вот и теперь, встречаться с этим всадником желания не возникало. Немного успокаивает то, что добраться к их лагерю одинокий путник сможет только через пару часов. Да и лагерь упрятан в ущелье надежно, сразу не увидеть. Можно будет избежать встречи. Зачем лишний риск?
Товарищи стали просыпаться, вылезать из шатра.
— Волк, душ принять не желаешь? — спросил Скиталец.
— Чего? — удивленно пробурчал тот, протирая заспанные глаза.
— Пошли, сон прогоняет неплохо. И мне не помешает взбодриться после караула.
В глубине оврага со скалы срывался небольшой ручеек — чем не душ? Скиталец первым, раздевшись догола, стал под ледяную струю.
— Давай, парень, не дрейфь! Сон — как рукой снимет.
Волчонок не очень-то желал с утра пораньше лезть в ледяную воду, но с командиром спорить — что головой пытаться скалу проломить. Ну, и выглядеть в его глазах «хлюпиком» тоже не хотелось. В конце концов, он-таки принял омовение, огласив при этом окрестности душераздирающим криком.
— Ну, как? Спать уже не хочется? — Скиталец хитро улыбался по дороге в лагерь. — Надо закаляться. Тебе, как воину, придется и водные преграды форсировать. Плавать, кстати, умеешь? Если нет — научим.
Впереди по тропинке в сторону лагеря шла Принцесса. Наверное, хотела умыться у ручья, но место оказалось занято. Интересно, видела ли она двух голых мужиков под струей водопада?
— Доброе утро, господин, — судя по опущенным глазам и стыдливому румянцу, залившему лицо, видела.
— Доброе, Принцесса. Помешали тебе умыться? Мы уже уходим.
— Нет, господин. Я просто сказать хотела…
— Так, говори, я слушаю.
— Там едет бродячий певец.
— Это тот, что на ослике? Так он певец? И что?
— Господин, разреши, я накормлю его, — девушка умоляюще заглядывала в глаза Скитальца. — За это он нам споет древние песни о богах и героях, о ханах и их возлюбленных. Я еще никогда не слышала этих сказаний, но жена батюшки говорила, что это очень интересно. Можно, господин?
«Певец, говоришь, — подумал Скиталец. — Ну, хорошо, хоть не разбойник. Время… Надо бы ехать… Но куда, я все равно еще не решил — то-ли назад, в Страну, Окруженную Горами, то-ли на перевал, к Южному Океану. Ладно, уважим девчушку. Старательная, трудолюбивая, заслужила. Пусть послушает фольклор. Заодно, может, и я что-то новое узнаю».
Бродячий певец на представителя творческой интеллигенции совсем не походил. Парень был молодой и довольно крепкий. Даже рост его, по меркам горного народа, был выше среднего. В остальном он от горцев отличался мало — то же плоское скуластое лицо, те же усы и борода, заплетенные в косички, тот же шерстяной плащ с сине-бело-коричневым узором и меховой оторочкой. Разве что, на голове не меховая шапка, а конический колпак, увешанный бубенчиками.
— Доброе утро, уважаемый. Говорят, ты бродячий певец? — приветствовал Скиталец путника. — И нам что-нибудь споешь? Как, кстати, к тебе обращаться?
— Зови меня Ламаром, благородный. Это значит Горластый. Почему бы не спеть, если есть благодарные слушатели?
Скиталец краем глаза оглядел поклажу на ослике и складки одежды певца, но никакого оружия, кроме суковатого посоха, не увидел.
— Не страшно, уважаемый, в одиночку по горам гулять? — спросил он гостя. — Люди здесь, насколько я понял, попадаются разные. Не за понюшку табака зарежут.
— Что взять с бедного путника? Я сам только добротой людей и жив. Накормят — и, спасибо Кумуту и его божественному семейству. А добрых людей отблагодарю песней. А нет — мое брюхо будет петь громче, чем горло! — и бард огласил окрестности громовым хохотом.
«Интересно, — подумал Скиталец. — Что в репертуаре у этого оптимиста?»
А вслух сказал:
— Ладно, уважаемый, мы тебя накормим, а потом уж послушаем. Завтрак
