Акробат. Дилогия

— Ты кто такой? — голос у Серебряного был такой тихий, с придыхом, со странным клекотом, в нем чувствовалась угроза, — я тебя раньше не видел.
— Я — член этой семьи. Вы меня, наверное, просто не заметили, я лично, вас помню. Прошлый раз вы уже обыскивали наши повозки, это было примерно с неделю назад.
— Верно. Но тебя я не видел. Ты кто такой, что ты тут делаешь?
— Я — артист, развлекаю народ. Они мне за это платят.
— Артист, говоришь? И каков же ты артист, чем удивляешь публику? Может, и меня удивишь? — маска скрывала выражение лица, но в голосе Серебряного явно проглядывала ирония.
— Я, вообще-то, акробат. Если господин желает, я готов продемонстрировать прямо сейчас.
«Что я плету — подумал Алексей — то, что я собрался ему показывать — гимнастика, а не акробатика. Но слово — не воробей, отступать поздно. Да и знает ли этот индюк разницу? Вперед, Алекс, понаглее, авось прорвемся».
Он подошел к только что установленной трапеции, подпрыгнул и повис на перекладине. Единственное, что он умел делать — это комплекс упражнений, освоенный в армии — подъем переворотом, выход силой и в довершение — «солнышко». Крутясь на турнике, Леха еще раз убедился, что он не на Земле — упражнения получались легко, даже больное плечо не подвело. Сила тяжести была несколько меньше, и это облегчало работу. Впрочем, не обошлось и без накладок — трапеция для него была низковата, и ему, вместо того, чтобы тянуть носки, приходилось немного сгибать ноги в коленях. Сделав около десятка оборотов вокруг поперечины, он легко соскочил и с поклоном подошел к Серебряному.
— Ха, Акробат, да такие фокусы у меня любой солдат сделает! — рявкнул Серебряный уже значительно громче.
— И он? — улыбнулся Алексей, кивнув в сторону Красномордого.
— Скотина, как ты смеешь оскорблять королевских солдат?! Ты не показал мне ничего необычного, а еще называешь себя артистом. Собирайся, поедешь с нами.
— Позвольте, господин, я ведь только спросил и никого не хотел обидеть, и потом, посмотрите, этим людям понравилось — Лешка повернулся к стоящим невдалеке улюлюкающим от радости зевакам, — Да, к тому же, выступление-то будет позже. Если я покажу сейчас все, что умею, кто придет смотреть вечером? Как вы думаете, захотят они платить, если уже и так все видели?
— И правда, господин, не забирайте его сейчас, пусть парень выступит вечером — из-за спины Алексея вынырнул Отец, — Мы люди небогатые и лишний медячок для нас — благо.
— Ты уверен, что он что-то заработает? Я лично думаю, что он не артист, а самозванец, к тому же преступник.
— Нет, нет, господин, он не преступник, он непременно заработает, — замотал головой Отец.
— Ладно — смилостивился Серебряный, — посмотрим, что он вечером покажет. Акробат, ха-ха! Эй, солдат, останешься здесь, посмотришь, как этот Акробат выступит. Смотри, чтобы не сбежал, а мы позже подтянемся. По коням!
Всадники, кроме солдата, оставленного Серебряным, неторопливо сели на своих лошадей и легкой рысью поехали проч. Тощий и длинный служивый расседлал своего гнедого, расстелил попону на траве и улегся с блаженным выражением лица. Видно, ему изрядно надоела скачка по горам, и час-другой отдыха для него был весьма желанным. Стряпуха поднесла ему кувшин вина и тарелку с жареным мясом.
— Уходить тебе надо, — послышался за спиной шепот Отца, — Тебя пока не тронули только потому, что их мало. Боятся они тебя, не знают, чего от тебя можно ожидать. Но они вернутся с подмогой. Я сейчас велю всем переодеваться, а ты вылезешь с другой стороны воза, переберешься через кусты, а там тропинка. Побежишь по ней до ущелья и дальше, дальше, пока не будешь очень далеко. Только смотри, за ущельем развилка, так ты держись правее. Побежишь по левой дорожке — плохо, она ведет на верхнее плато. Там не выживешь, там холодно и жрать нечего. Ну, давай, Лиа уже собирает тебя в дорогу.
— Внимание всем, — захлопал в ладоши Отец, — Скоро вечер, через час здесь будет публика. Поэтому всем мыться, переодеваться и готовиться к выступлению. Можно немного отдохнуть, но через час, чтобы все были как штык. Ясно?
Алексей полез в повозку. Там на мешках с травой сидела Лия и держала в руках сверток.
— Переодевайся, быстро — она протянула Лехе одежду — кожаную куртку, такие же брюки и сапоги с высокими голенищами, — в горах холодно, особенно ночью.
— Ну, ты хоть отвернись, бесстыдница, — улыбнулся он, облачаясь в новую одежу, — Ну вот и все, сестренка. Пора нам прощаться. Спасибо тебе за все. Я тебе по гроб жизни благодарен, никогда не забуду. — Алешка взял Лию за плечи, привлек к себе и поцеловал в лоб, откинув рукой ее надоедливые торчащие косички.
— Что, так и уйдешь? — глаза Лии были