Аланар.

отрубить голову!
Моментально оценив ситуацию, Владыка скривился, как от зубной боли, и, обращаясь к сыну, строго приказал:
– Сейчас же отпусти его! Что за представление ты здесь устроил? Мы, вообще-то, на балу! В гостях!!!
Велия молча разжал кулак. Люминель рухнул на колени. Посчитав наказание недостаточным, колдун, цапнув за пшеничную косицу растерянного эльфа, приставил к горлу родственничка остро отточенный кинжал и, глядя ему прямо в глаза, медленно произнес.
– Никто не смеет безнаказанно оскорблять наследника престола и его женщину. Это можно смыть только кровью!
Дико заверещав, Люминель изо всех сил дернулся. Велия разжал руки и эльф, с разбега, снова въехал на стол.
– Скажи спасибо моему отцу за то, что не позволил мне обезглавить тебя! И на будущее, обращайся с женщинами вежливо. Их мужьями иногда бывают «грязные полукровки». – Отвернувшись от барахтающегося Люминеля, Велия подошел ко мне, подал руку и усмехнулся разгневанному Владыке. – Что, я опять что-то не по этикету сделал?
– Велиандр! В следующий раз не мог бы ты вести себя подобающим твоему положению образом, а не веселить народ, изображая дикую ревность? – не замечая насмешки, холодно попросил Пентилиан.
Глядя на отца, Велия скептически хмыкнул:
– Если бы я изображал дикую, как ты говоришь, ревность, то этот юнец давно бы веселил народ своей улыбчивой глоткой.
Владыка поперхнулся, а Люминель, не сводя с нас глаз, прохрипел:
– Велиандр? Потерявшийся принц? И он вернулся?!

Нас окружили уже изрядно взбодренные элем друзья.
– А ты был сегодня крут, брат! – хлопнул Велию по плечу довольный Лендин.
– Да, я аж испугался! – кивнул, соглашаясь, Ларинтен.
– А как классно этот дистрофик приземлился на королевский стол! – восторженно хихикнул Степан.
Велия хмуро посмотрел на них.
– Несколькими днями раньше я бы, не задумываясь, его убил. Особенно после того, что услышал и увидел, – рука Велии снова сжалась в кулак.
– Брось, Вел! – вдруг заступилась я за Люминеля. – Ему всего сто пятьдесят лет! Он еще молодой дурак!
Велия, прищурив глаза, смерил меня холодным взглядом.
– Небольшой жизненный опыт не оправдывает наглость и хамство. – Он скривился, с ожесточением потер виски и продолжил: – Я с легкостью мог сегодня прекратить его никчемное существование, и меня никто бы не осудил. И почему-то мне кажется, что я еще пожалею о том, что этого не сделал.
Побледнев, Велия качнулся, вцепился мне в плечо и бросил встревоженному Владыке.
– Отец, ты знаешь, где меня найти. Мы с женой будем в нашей комнате! – и под одобрительные вопли гномов вытащил меня из зала.

Когда за нами захлопнулись тяжелые створки дверей, он, закрыв глаза, устало привалился к стене. Я настороженно посмотрела в его бледное лицо.
– Что с тобой?
Не открывая глаз, он произнес.
– Ужасно болит голова, когда пытаюсь хоть что-то вспомнить! А в обществе старых друзей это происходит ежесекундно! – он поднял на меня мученический взгляд и криво улыбнулся. – Устал за сегодняшний бесконечный день! Столько всего случилось! Проводи меня в комнату!
Я сочувственно кивнула и, обнявшись, мы пошли по коридору, подальше от весело звучавшей музыки. По дороге умудрились пару раз потеряться (у меня всегда было туго с ориентированиями на местности, а Велия шел практически с закрытыми глазами), выловить испуганного гнома, который, устав нам объяснять куда идти, в конце-концов плюнул и буквально за ручку привел к тем покоям, где нас поселили.
Толкнув дверь комнаты, где мужчины отдыхали днем, я вошла и завела едва плетущегося за мной мужа. Хм, а неплохие покои выделил король Сбрендин! Я с удовольствием оглядела уютную залу. Гладкий каменный пол цвета зеленоватой яшмы устилал светло-коричневый ковер. В центре, у единственного полукруглого окна, алеющего закатом, стоял невысокий стол, окруженный пятью небольшими креслами и парой стульев. Ближе к выходу, у стены, потрескивал поленьями большой камин, а у стен, по обе стороны от него уютно расположились два дивана. Дальше из зала шел узкий коридор, открывающий ряд одинаковых дверей. Толкнув первую, я оглядела небольшую квадратную комнату, в которой находилась только узкая кровать и отступила, пропуская мужа вперед.
– Ложись!
Велия послушно, с усталым стоном рухнул на кровать.
– Голова болит?
Он молча кивнул.
Ни слова не говоря, я уселась рядом и пробежалась пальцами, взъерошивая волосы. Нащупав горячую пульсирующую ниточку боли, ухватилась за нее и потянула.