Аланар.

выпил.
Теперь он начинал понимать Мириэля. Кем бы тот ни был в своем мире, то положение, которое он приобрел здесь, ни в коем случае нельзя терять!
Эх, если бы не его месть!
Люминель поймал себя на мысли, что он бы и сам не отказался здесь остаться.
Разве плохо жить во дворце? Иметь почитание подданных и уважение самого короля? Не жизнь, а рай! Предел мечтаний! Хм… если посудить, полукровке он уже насолил сполна! Вряд ли он вернет из загребущих лапок лэра свою Тайну.
Тонкие губы тронула торжествующая улыбка.
Если судить по тому, что он услышал об охране тиррариума Джеррафа, – легче захватить Винлейн или казну Златогорья!
Эльф почувствовал, как тревога, не дающая уснуть, ночным мотыльком растворилась в летней ночи. То ли от чудодейственной воды, то ли от успокаивающих дум, но он почувствовал себя почти счастливым.
Завтра вечером его будет ждать Мириэль, чтобы открыть портал. Но это будет завтра. У него еще есть время, чтобы подумать, выбрать. А пока…
Поставив опустевший стакан на крохотный столик, он вернулся к кровати, лег и по-хозяйски пододвинул к себе испуганно вздрогнувшую девицу.

Шум в ушах сменился женскими голосами. Я коснулась саднящего горла и с трудом сглотнула.
Ну, Корраш, спасибо! Позаботился! Нет. Жизнь меня не учит и не лечит. Никому нельзя доверять! Господи, когда же я это запомню?
Приоткрыв глаза, я увидела прозрачный балдахин, нависающий надо мной. Ой, мамочка!
Приподнявшись на локтях, оглядела небольшую комнату… гм, с определением «комната» я поспешила.
Стены «комнаты» оказались из белой тончайшей ткани, сквозь которую я разглядела смутные двигающиеся силуэты и блики света. Одна из стен была не закреплена и свисала шторой, скрывая путь на свободу. Относительную свободу. Из мебели здесь стояли маленький круглый столик и кровать, на которой я и лежала.
Руки пробежали по телу, попутно выяснив, что на мне мои джинсы и ветровка, а вот кинжалы, к сожалению, забрали.
Что ж, пора выяснить, куда меня занесло.
Едва я вышла из своей палатки, как на меня уставились несколько десятков пар глаз.
Вдоль стен ярко освещенного свечами огромного зала стояли такие же будуары. В некоторых горели свечи, и были видны сидевшие или лежавшие там фигуры. Между палаток в здоровенных горшках росли карликовые деревья.
В центре зала журчал самый настоящий фонтан. Капельки воды, отражая блики, золотым дождем падали в большую каменную чашу, у которой на невысоких лавках сидели женщины. Метрах в десяти от этой красоты я заметила винтовую лестницу, поднимающуюся к небольшой огороженной площадке. Подняв голову, я ахнула. Надо мной, сияя незнакомыми созвездиями, раскинулось ночное небо.
Прозрачный потолок, офигеть! Ладно, пойдем налаживать контакт.
С опаской шагнув на черные, пугающие своей льдистостью плиты пола, я натянула приветливую улыбку и подошла к сидевшим у фонтана тетенькам.
– Приветик, бабоньки! Как житуха? – Вот почему, когда смущаюсь, я начинаю жутко хамить? – Что, нихт ферштейн? Спикать не будем?
Женщины по-прежнему молчали, не сводя с меня глаз. Наконец ко мне подошла высокая, худая, черноволосая женщина лет сорока.
– Так ты и есть та новенькая, что приволок мой непутевый племянник нашему лэру?
– Э-э-э, ну не совсем! Ваш непутевый племянник, не сказать хуже, меня ненадолго одолжил у другого… мм, как это, лэра! Я понятно изъясняюсь?
– А ты языкатая и глупая! – нахально фыркнула тетка. – Потому что в этом мире нет другого лэра, кроме Джеррафа Пейер дир Сорр! И ты должна его почитать и бояться, глупая, если хочешь остаться в живых!
– Офигеть, как круто! Спасибо за комплимент, но… плевать я хотела на вашего жирафа!
Н-да-а, наверное, сейчас мы с этой тетенькой больше напоминали быков, сцепившихся рогами.
– Молчать! – хлестнул по нервам окрик, заставив меня обернуться. – Забыли, что после захода солнца все должны говорить тихо?
По лестнице, цокая туфлями, спускались двое мужчин в длинных, накинутых на обнаженные плечи накидках, скрывающих тренированные тела и широкие штаны, больше напоминающие шаровары. Увидев их, женщины спешно скрылись в прозрачных будуарах. Остались стоять лишь я, нагло разглядывающая симпатичных парней, и, как ни странно, сварливая тетка.
– Господа смотрящие. Эта женщина новенькая и совершенно не знает порядков. О чем я ей и сообщила. Это она подняла шум. Ее надо наказать! Посадите ее на хлеб и воду на нижнем этаже. Пусть посидит дней пять и усмирит свой норов.
От такой