Александрин. Яд его сердца

твердила то ли вслух, а то ли про себя:
— Главное, не уснуть. Главное, бодрствовать и быть сильной.
Найти Морана. Предупредить. Расспросить об этой страшной колдунье.
В курсе ли он, с кем водила дружбу его обожаемая маркиза и на что готова была пойти ради собственного спасения?
Как можно было быть такой бессердечной…
Из размышлений меня вырвал сильный толчок, когда карета, резко вильнув на повороте, неожиданно замерла, словно приклеилась к мостовой колёсами. Раздался крик кучера, яростная брань, заглушённая испуганным ржанием лошадей, молотящих по камню копытами.
А потом всё стихло.
Кроме моего сердца, оглушительно колотящегося в груди. Один удар, другой. Третий.
Тихо. До одурения тихо.
И страшно. Настолько, что цепенеет тело.
Шелест шагов по дороге. Я вжалась в сиденье.
А когда резко распахнулась дверца, только и успела, что раскрыть рот. Но крик так и не сорвался с моих губ.
Заметила высокую фигуру, метнувшуюся ко мне с быстротой вспышки, ощутила резкий запах, что источала тряпка в руке незнакомца. И мир, до этого тонувший в вязкой дымке, окончательно померк.
Пожилой маг терпеливо ждал, когда у ворот покажется привратник. Последний был явно недоволен поздним визитом незваного гостя и даже не пытался скрыть своего раздражения. Впрочем, мэтру Леграну были безразличны чувства этого светловолосого мальчишки. Куда больше магистра заботила судьба новоиспечённой маркизы.
— Мне надобно переговорить с её светлостью, — вежливо обратился к долговязому слуге учитель. — Передайте, дело срочное.
— Вы с её светлостью разминулись, — неохотно, словно каждое слово давалось ему с огромным усилием, ответил ленивец. — Маркиза недавно уехала.
— Уехала куда? — даже не пытаясь скрыть досады, воскликнул мэтр.
Юноша махнул рукой в сторону тёмной улочки:
— Куда-то туда. — Не преминув со смешком закончить: — Мне госпожа не докладывает о своих поездках.
Вернувшись в карету, маг велел кучеру ехать в направлении, указанном слугой. А сам прикрыл глаза и сосредоточился на той, чья жизнь и благополучие были в опасности.
Возможно, он был единственный, кто мог её защитить.
Чувство, что не хватает воздуха и никак не получается вздохнуть, выдернуло меня из обморочного состояния. Оказалось, я действительно задыхалась, а всё из-за мерзкого на вкус пойла, которое мне безжалостно заливали в рот.
Один детина, в предки которого наверняка затесались мифические создания — великаны, своей лапищей сжимал мне лицо, отчего я не могла стиснуть зубы. Другой, такой же крупный и мощный, возвышался надо мной подобно глыбе и продолжал, что-то беззаботно насвистывая себе под нос, вливать в меня тошнотворную дрянь.
— Хватит! — послышался нетерпеливый окрик, после чего проклятая ведьма, похитившая меня, принялась запоздало сокрушаться: — Ну вот! Следовало сначала её раздеть! Всё платье мне заляпали!
— Раздеть — это мы с радостью, — ухмыльнулся первый наёмник.
Кое-как оттерев стекавшую по подбородку и шее липкую дрянь, я жадно глотнула ртом воздух. Даже представить было страшно, чем она меня опоила. Ядом? Это вполне в духе Опаль.
— Ну так как, раздевать?
Не церемонясь, меня схватили за шкирку и, словно марионетку, поставили на ноги. Правда, я тут же по стенке сползла обратно на пол. Предательское тело не слушалось. Лица мучителей расплывались. То ли комната тонула в полумраке, разбавленном тусклым пламенем свечных огарков, то ли это у меня по-прежнему темнело в глазах.
— Только осторожно, — предупредила герцогиня. — Мне лохмотья не нужны.
Не знаю, от чего меня мутило больше: от зелья или от грубых прикосновений. Попытка сопротивления с треском провалилась. Всё, на что меня хватило, — это на нечленораздельное мычание и слёзы бессилия, что катились по щекам, пока эти твари стаскивали с меня платье.
— Сказала же, осторожней! — раздражённо взвизгнула её демонова светлость. — Я не собираюсь напяливать на себя рваньё!
Все чувства были обострены. Я слышала, как под ногами разбойников противно скрипят старые половицы, как шуршат юбки сумасшедшей стервы, нервно вышагивающей по комнате, и снизу доносятся невыносимо громкие пьяные крики и безудержный хохот. Кажется, меня притащили в забытую Единой дыру. В одну из тех таверн, где обнаружить утром труп вместо постояльца — обычное дело.
Какие только ужасы не происходили за закрытыми дверями подобных забегаловок. Никогда бы не подумала, что окажусь в одном из них в роли пленницы.
Когда сальная ладонь жадно, до боли стиснула мне грудь, а небритая физиономия «моей камеристки» расплылась в похабной