Александрин. Яд его сердца

подскочил на месте юноша и принялся в страхе озираться. — На нас напали! Где? Где они?!
— Успокойся, — перебила паренька самозванка. — Это была просто шутка.
— Ка… какая шутка? — не переставая вертеть головой из стороны в сторону, пробормотал, ёжась, возница.
— Неудачная! — заводясь, гаркнула её светлость, но тут же постаралась взять себя в руки и терпеливо объяснила: — У друзей моего мужа… хм, довольно своеобразное чувство юмора.
— Да они же меня чуть не убили! — вскричал мальчишка. Демонстративно потёр затылок, которым его от души приложили о мостовую. — Нужно срочно рассказать обо всём господину!
— Завтра расскажешь, — борясь с желанием стукнуть паникёра чем-нибудь тяжёлым, чтобы снова потерял сознание, мрачно бросила лже-маркиза. — А сейчас поехали домой. Я устала.
Очевидно, вспомнив, с кем разговаривает, юноша стушевался. Морщась от боли, бившей по вискам, распахнул перед госпожой дверцу экипажа и помог её светлости забраться внутрь. После чего, вернувшись на козлы, дёрнул поводья, подстегнув одного из вороных скакунов маленьким хлыстом.
Карета помчалась по улицам, овеянным дыханием ночи, а управляющий экипажем парень всё ломал голову, что же произошло после нападения лже-разбойников и где пропадала маркиза.
Опаль немного волновалась, но к волнению этому примешивалось и радостное нетерпение. Сколько она не видела Морана? Со дня дуэли. Чувственные сны, еженощно заполнявшие её сознание, были не в счёт.
Девушка трепетала от одной только мысли, что вновь окажется в объятиях Стража. Предвкушала, как будет наслаждаться его любовью, его ласками. А после, когда яд начнёт действовать, раскроет ему правду.
Горькую, смертельную правду.
Когда карета остановилась возле двухэтажного особняка на улице Ла Рийер, её светлость, изнывая от нетерпения, не стала дожидаться помощи кучера. Подобрав пышные юбки, выскочила из кареты и поспешила в дом, переполняемая радостным возбуждением. Не обращая внимания на приветствия слуг, стремглав взбежала по лестнице. Замерла на самой верхней ступеньке, гадая, где же находятся хозяйские покои.
У дверей, украшенных искусной резьбой, Опаль снова остановилась. А когда толкнула створки, поняла, что очутилась в будуаре маркизы. Из него прошла в смежную спальню и окинула комнату заинтересованным взглядом. В дальнем углу заметила большое напольное зеркало. Опаль не сумела отказать себе в удовольствии ещё один раз полюбоваться на лицо заклятой соперницы.
Которая наверняка сейчас скулит, как побитая собачонка, и молит о пощаде. А может, уже мечтает о спасительном забытье.
— Ваша светлость, господин, узнав, что вы вернулись, искал вас, — раздался за спиной звонкий голос служанки.
Д’Альбре улыбнулась. Всё складывалось как нельзя лучше.
Обернувшись к курносой, пышногрудой девице, жестом подозвала ту к себе.
— Помоги-как мне раздеться. И покажи все мои сорочки.
Присев в реверансе, служанка достала из шифоньерки сложенную аккуратными стопочками одежду для сна. Остановив свой выбор на фривольной полупрозрачной сорочке с глубоким декольте, отороченным по краю тончайшим кружевом, Опаль позволила себя раздеть. Велела распустить волосы. Пренебрежительно кривясь, наблюдала за тем, как служанка вытаскивает шпильки из смоляной копны, которую её светлость всегда находила слишком вульгарной. Как и пухлые, чересчур яркие губы Александрин. По мнению герцогини, истинная красавица, в жилах которой течёт голубая кровь, обязана быть светловолосой, на худой конец — рыжей.
А обладать иссиня-чёрной шевелюрой — это для простолюдинок. Но, похоже, его светлости нравилось…
Почувствовав укол ревности, Опаль тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли о ненавистной провинциалке, и поспешила на свидание со своей следующей жертвой.
Девушка бежала тёмными коридорами, слыша, как в груди от волнения и предвкушения замирает сердце и губы сами собой растягиваются в торжествующей улыбке.
Завтра. Завтра она уж точно позабудет о нём. А сегодня в последний раз уступит своим чувствам и зову плоти.
— Моран! — Опаль просияла, заметив Стража, показавшегося на другом конце окутанной сумраком залы. — Мне сказали, ты меня искал.
Не в силах бороться с влечением, бросилась навстречу магу, неподвижно замершему в полумраке, и прильнула к его твёрдой, мускулистой груди. Зажмурилась, с удовольствием вдыхая почти позабытый запах, который когда-то сводил её с ума.
А подняв на де Шалона взгляд, ласково прошептала:
— Я так скучала. — Потянулась за первым поцелуем.
Но их губы так и не соприкоснулись.
Стоило девушке заглянуть