Александрин. Яд его сердца

в лицо колдуна, как радость поглотила тревога, стремительно перерастающая в страх. В чёрном омуте его глаз царил холод, пронизывающий, опасный. Способный заморозить и сердце, и душу.
— Моран? — повторила Опаль дрогнувшим голосом. Почувствовав неладное, попыталась отстраниться, вырваться из объятий Стража.
И тут же вскрикнула, ощутив, как ледяные пальцы с силой впиваются ей в плечи.

Мордовороты приближались, устрашающе скалясь. Я ненавидела их всеми фибрами своей души. Пыталась кричать, но с губ сорвался лишь жалкий всхлип, когда один из них грубо схватил меня за плечи, протащил по стене вверх и, словно тюк сена, бросил на кровать. Свет окончательно померк, в ушах противно загудело. От довольного смеха головорезов.
— Ты смотри, Уго! Какая нам досталась кроткая, послушная малышка, — хохотнул первый. — Совсем не сопротивляется.
Его подельник навис надо мной, обнажив в усмешке гнилые зубы.
— Неинтересно даже, — от смрадного дыхания к горлу подступил едкий комок. — Хоть бы поныла, что ли. Раззадорила нас немного. А то развалилась тут, как бревно.
— Ну-ка, девочка, покажи-ка, что там у тебя под штанишками.
Я дёрнулась, когда мерзавец попытался развести мне ноги, и с силой, на какую только была способна, сжала колени. Вот только толку от слабых потуг было ноль, скорее, наоборот, своим сопротивлением я невольно распалила негодяев ещё больше.
— Отпустите меня, и вам хорошо заплатят, — цеплялась за зыбкую надежду, что их любовь к деньгам окажется сильнее похоти. — Вдвое… втрое больше, чем дала она!
— Виселицей заплатят, крошка, — оседлавший меня ублюдок, не теряя времени, расправлялся с корсетом. — Виселицей. А мы, знаешь ли, предпочитаем натуру.
Содрогнулась от отвращения, когда он наклонился ниже, чтобы обслюнявить мне губы поцелуем. Словами не передать, как жалела, что со мной не было кулона, моего оберега. Его магия не позволила бы совершить надо мной насилие, раскидала бы мерзавцев по разным углам.
А без него, ослабевшая из-за дряни, что влили мне в рот эти твари, я была беспомощна и беззащитна. Не могла постоять за себя. Не могла предупредить мужа.
Одутловатое лицо разбойника, уже почти вонзившегося в меня омерзительным поцелуем, стало пунцовым и, кажется, ещё больше распухло, словно он только что одним махом влил в себя кувшин вина.
Другой гад, увлечённо лапавший своими ручищами мои бёдра, сдавленно охнул. Послышался глухой удар о пол, будто кто-то спихнул с кровати этого великана. По крайней мере, над моими панталонами он больше не издевался.
Я едва не задохнулась, когда второй верзила, закатив глаза, навалился на меня всем своим весом.
— Сейчас! Сейчас, одну минуту! — раздался от двери голос, который уже и не чаяла когда-нибудь услышать.
Если бы могла, закричала от радости и облегчения. А так только и сумела, что выдавить из себя слабое:
— Спасибо.
— Простите, милая, что так долго. Не в том я уже возрасте, чтобы накладывать поисковое заклинание в мчащейся на всей скорости повозке. Пришлось повозиться, прежде чем удалось вас засечь. Как чувствовал, что беда случится, — расстроенно бормотал пожилой мэтр, вытаскивая меня из-под туши разбойника, который после отключки, кажется, ещё больше отяжелел.
— Они…
— Очнутся, когда сюда прибудут патрульные.
Хвала Единой. Лёгкой смерти эти твари не заслужили.
Спихнув пребывающего в беспамятстве преступника на пол, к его собрату, мэтр Легран стянул с кровати простыню и бережно накинул её мне на плечи. Благодарно улыбнувшись своему спасителю, поплотнее закуталась в импровизированную шаль, чтобы скрыть лохмотья, в которые превратилось моё исподнее, и синяки, словно цветы распускавшиеся на всём теле.
Хотела подняться, но меня повело. Пришлось снова опускаться на жёсткую лежанку, именуемую здесь кроватью.
— Мэтр Легран, мне нужно к мужу.
— Александрин, вам нельзя к нему, — с тревогой вглядываясь в моё лицо, сказал мужчина. — Ни в коем случае.
Проклятый гул в голове мешал сосредоточиться на словах мага, понять их смысл. Я лишь упрямо повторила:
— Мне нужно к мужу. Моран в беде.
— Александрин, послушайте меня. — Руки мага легли мне на плечи, когда я снова попробовала приподняться. Хотя удерживать меня не было необходимости. Самостоятельно сейчас и до лестницы не дойду. Разве что ползком, да и то маловероятно. — Ваш муж вас использовал. Поедемте со мной, я осмотрю вас и всё вам объясню. Но к нему не отпущу. Тем более в таком состоянии, — голос мэтра был твёрд, как гранит.