Александрин. Яд его сердца

Вроде гранита науки, что ежедневно, стачивая себе зубы, грызли его ученики.
Похоже, месье Легран всё решил за меня, а я была не в состоянии с ним спорить. И осмыслить его слова. Не сейчас. Адреналин схлынул, и теперь глаза предательски слипались. Ещё немного, и окончательно утрачу связь с реальностью.
Но если отключусь, а Моран пострадает, никогда себе не прощу.
— Герцогиня д’Альбре хочет его отравить.
Сбивчиво, заплетающимся языком, едва не теряя сознание от слабости, я с горем пополам рассказала магу о коварном плане её чокнутой светлости.
— Я пошлю кого-нибудь, чтобы предупредили маркиза. Но вы к нему не поедете, — категорично заявил старец. Лицо его, изборождённое морщинами, которые сейчас, когда он хмурился, стали ещё заметнее и глубже, вдруг подёрнулось сероватой дымкой. Словно настырная мошкара, она замельтешила перед глазами. Голос мэтра теперь звучал глухо, будто почтенный старец вдруг решил забраться в дубовую бочку и продолжал говорить со мной оттуда. — А если что-то и случится, так поделом ему. Страж заслужил наказание!
Хотела возмутиться жестокосердием мага, возразить и настоять на том, чтобы сию же минуту отвёз меня домой, но язык не слушался. Ни тело, ни разум, словно ополчившись против своей хозяйки, не желали повиноваться.
Очень скоро окружающий мир поглотила тьма.
Опаль даже пикнуть не успела, как Страж втащил её в спальню. До боли сжимая хрупкое запястье, подвёл к зеркалу, отражение в котором, подвластное его магии, подёрнулось рябью.
Сердце герцогини стучало как сумасшедшее.
«Догадался!» — исступлённо вопило в сознании.
Ну, конечно! Он обо всём догадался и теперь так просто её не отпустит. Отомстит за всё. А если узнает, что стало с Александрин…
Опаль задрожала.
— Моран, пожалуйста, — взмолилась жалобно, не желая следовать за чародеем в зазеркалье. Неизвестно, куда он её забросит и как именно решит наказать.
Но Страж продолжал делать вид, что её не слышит.
— Моран, пожалуйста, не надо, — когда короткое путешествие через зеркала осталось позади, пересохшими от страха губами прошептала девушка. Испуганно озираясь по сторонам, вспомнила, что уже бывала в этой лачуге раньше.
Вот знакомый колченогий стол с догорающим на нём огарком, и сгорбившаяся старуха в тёмной мешковатой одежде сидит возле очага. В тяжёлом полумраке, окутавшем хижину, опасно сверкнули глаза Берзэ, обернувшейся к Стражу и его добыче.
— Ну наконец-то, — рот ведьмы раскрылся в некоем подобии улыбки.
— Моран, — не помня себя от ужаса, продолжала шептать хищница, в одночасье превратившаяся в беззащитную овечку. — Что бы ты ни задумал, опомнись! Пожалуйста, Моран! Ты не такой!
— Вопли будут отвлекать, — проворчала лесная колдунья и зачерпнула плошкой из котелка немного густого варева, по виду напоминавшего ягодный кисель. Вот только ягодами там и не пахло. — Выпей-ка, красавица. — Приблизившись к пленнице, кивнула магу, безмолвно приказывая, чтобы держал крепче.
Когда губ коснулся глиняный сосуд, Опаль отвернулась, что не помешало ведьме вонзиться ногтями ей в скулы и запрокинуть голову. Терпкая густая жидкость полилась герцогине в рот. Медленно стекала по подбородку, шее, багряными пятнами впитывалась в кружево сорочки, пока Страж удерживал её за плечи, не давая возможности шевельнуться.
То, что ещё совсем недавно Опаль проделала со своей заклятой соперницей, теперь настигло её саму. Девушку накрыла слабость, язык не слушался, лицо колдуньи расплывалось и множилось, отчего её светлости начало казаться, что перед ней не одна ужасная ведьма, а целых три.
— А ты прекрати мне тут страдать! — услышала, словно издалека, недовольный голос старухи. — По глазам вижу, что мучаешься, но ничего уже поделать нельзя. Серен должна вернуться. Вспомни, как сильно её любил и возрадуйся вашему скорому воссоединению.
Сил пленницы не хватило даже на то, чтобы спросить: «А при чём тут Серен?».
— Пойдём. Для обряда уже всё готово.
На негнущихся ногах, подталкиваемая Стражем, Опаль последовала за владычицей Чармейского леса. Касаясь земли босыми ногами, чувствовала, как травинки больно колют ей ступни. Как по обнажённой коже бежит ветерок, покрывая спину и плечи мурашками. Как тревожно шумят деревья, наполняя пространство непрерывным шелестом, словно о чём-то перешёптываются зловеще.
Насмехаются над ней и её доверчивостью.
Не следовало доверять Чернокнижнику, не следовало…
От страха, а может, от колдовского зелья, немело тело. Путались мысли, и в пламени факелов, освещавших небольшую поляну, всю поросшую беленой, Опаль чудились страшные тени.