Александрин. Яд его сердца

на свой страх и риск.
— Вы сказали, к ритуалу? — Даже без объяснений его милости я знала, о каком обряде идёт речь. — Я должна была стать новым вместилищем для души Серен, ведь так?
Теперь настал черёд мага удивляться и смотреть на меня с недоверием.
— Пожалуйста, объяснитесь.
— Я совсем случайно об этом узнала. Из видения про Серен. — И я поведала гостеприимному хозяину о сцене, что привиделась мне в стенах Тюли.
— Что ж, это только подтверждает мои догадки, — задумчиво теребя клинышек седой бородки, пробормотал мэтр. — Моран вас использовал. Собирался, как жертвенного агнца, отправить на убой.
— В видении… — заикнулась робко.
Но колдун меня перебил:
— Из видения вы узнали, что ведьма собиралась воспользоваться силой Стража, чтобы призвать душу его покойной жены. А я скажу вам больше: самостоятельно, без его светлости, эта старуха ни за что бы такое не провернула. Поймите, Александрин, это Моран выбрал вас. Не Серен, не колдунья. Не спорю, вы были ему интересны. Но только как оболочка для души той единственной, которую он по-настоящему любил.
Страшные откровения. До этого момента даже не представляла, что словами можно ранить так больно. Появилось ощущение, будто мне ножом пронзают сердце, снова и снова, и оно превращается в сплошную кровоточащую массу.
А мэтр всё говорил, каждой фразой выжигая во мне то светлое чувство, что испытывала я к Стражу. Выжигал дотла, вместе с моей душой.
— И женился он на вас, только чтобы привязать к себе, влюбить в себя. Вы ведь любите его, Александрин?
Кивнула. Кажется. А может, так и осталась сидеть неподвижно, словно изваяние. Было трудно не то что шевелиться. Каждый вздох, каждый удар сердца отдавался в груди невыносимой болью.
Лучше бы мне вчера перерезали горло.
— Для успешного проведения ритуала необходимо было, чтобы вас связывало крепкое чувство. А что может быть крепче любви?
— Но почему я? — будто и не мои прозвучали слова.
Не мой голос, и это не я сижу в комнате, щедро обласканной солнечным светом, и выслушиваю признания, отравляющие смертоносным ядом.
— Вы стали для маркиза настоящей находкой. Рождённая без дара, а значит, в вас можно было, как в чистый сосуд, влить любую силу, — охотно пояснил мэтр. — Не думаете же, что Серен согласилась бы вернуться в тело обычной магички? Она бы ни за что не променяла жизнь могущественной чародейки, наследницы морров, на жизнь какой-то там посредственности. Полагаю, перед смертью её светлость заточила свою драгоценную силу, которой так кичилась, в какой-нибудь артефакт, из которого та постепенно перетекла в вас. Было ли среди ваших вещей что-то, что вы всегда имели при себе? Что-то, с чем маркиз настоятельно просил вас не расставаться?
— Было, — прошептала чуть слышно. Даже не заметила, как по щеке сползла первая слезинка. — Кулон. Моран подарил мне его в ночь после нашей помолвки.
— Вот видите! — порывисто воскликнул учитель, явно довольный тем, что очередное его предположение подтвердилось. — Это ещё одно доказательство того, что де Шалон был не жертвой, а участником этого богопротивного замысла. Наверняка и заклятием каким-нибудь сдобрил украшение, чтобы вам не хотелось с ним расставаться.
Как складно всё у них получилось. Такой замечательный план. В котором мне отвели роль жалкой пешки.
— Отсюда и видения про вашу кузину. Они — отголоски её сознания, её естества, которое, как известно, неразрывно связано с магией колдуна. Боюсь, вы навсегда останетесь связаны с прошлым маркизы, Александрин, ведь теперь владеете её силой. В вас живёт частица Серен в виде её дара.
Мерзость какая.
— Значит, своим замужеством я обязана тому, что родилась пустышкой? — подытожила вместо мага. И раньше было горько от того, что Единая не наделила меня даром. А теперь и вовсе обрушилось ощущение безысходности.
— Среди дворянок не так-то просто найти девушку без дара. А возможность жениться на простолюдинке, полагаю, его светлость даже не рассматривал. К тому же вы её кузина. Не единокровная сестра, но всё же близкая родственница. Это древнее колдовство, практиковавшееся во времена морров. Не всегда тело принимало чужую душу, бывало, оно её отвергало. А для тех, кого связывали кровные узы, риск отторжения уменьшался. Как видите, они всё просчитали.
Злому гению этой дружной компании оставалось только позавидовать. А мне посочувствовать. Хотя какое там сочувствие! Я заслужила всё, что со мной случилось!
Если бы не влюбилась, если бы не позволила чувствам затуманить мне разум и притупить бдительность, не превратилась бы в марионетку в руках колдунов.
Но я поддалась обаянию Стража, своему