Александрин. Яд его сердца

я уже сжимала в руке доказательство чужого коварства. С помощью чар решил меня соблазнить? Спрашивается, зачем? Я и без всяких зелий с радостью оказалась бы в его власти.
Мерзавец! Подлец!
Наверное, стоило рассказать обо всём отцу, он бы наверняка встал на мою защиту, но в тот момент в моём ослеплённом яростью мозгу билась одна единственная мысль: отвести душу, как можно скорее высказав де Шалону всё, что о нём думаю.
Сейчас же разыщу негодяя и плюну в его холёную рожу!
Знаю, благовоспитанные мадмуазель так не поступают. Но благодаря стараниям маркиза место благовоспитанной мадмуазель заняла взбешённая фурия.
Обычно вечерами его светлость занимался делами имения. Запирался у себя в кабинете и не выходил до самого ужина. Вот туда-то я и отправилась разбираться.
Увы, к моему огромнейшему разочарованию, кресло возле письменного стола пустовало. Не обнаружился мессир ни возле книжных стеллажей, ни у камина. На диване его тоже не наблюдалось. Зато рядом темнел небольшой круглый столик, на котором поблёскивал в пламени свечей пузатый графин.
— Всего пару капелек, значит, — вспомнила слова Мари, то ли пытавшейся объясниться, то ли извиниться. — Будет тебе пару капелек! — Воинственно зарычав, метнулась к графину и, прежде чем успела осознать, что натворила, выплеснула всё содержимое пузырька в янтарный напиток.
Вздрогнула испуганно, чуть не опрокинув злосчастный графин, когда услышала за дверью чьи-то торопливые шаги.
— Загостился я тут у вас. Пора уже и честь знать.
— Разве не останешься на свадьбу? Ты же у нас любитель пышных празднеств. Соберётся весь цвет Гавойи. Столько красоток… — Моран толкнул золочёные створки кабинета и замер на пороге. — Александрин? Почему ты здесь? — На людях его светлость по-прежнему обращался к невесте официально и, как того требовали правила этикета, вёл себя с ней сдержанно. Но стоило им остаться наедине, как преграда условностей исчезала, уступая место неистощимой жажде, которую им обоим никак не удавалось утолить.
И бороться с которой с каждым днём становилось всё сложнее.
Мужчина и сам толком не мог объяснить, почему сдерживается. Какая, в сущности, разница, когда он с ней переспит: сейчас или после свадьбы. Девчонка в любом случае уже никуда от него не денется, так что можно и не церемониться, не испытывать на прочность своё терпение.
Но всякий раз, когда уже готов был уступить желанию, перед глазами вставало заплаканное личико шестнадцатилетней девушки. Почему-то это воспоминание отзывалось в душе чем-то вроде нежности. Странное, непривычное чувство, так некстати заглушавшее все остальные порывы.
— Тебя искала. — Невеста бросила по сторонам быстрый взгляд и ещё больше побледнела. Как будто чего-то испугалась или, может, была чем-то расстроена. Вымученно улыбнувшись, пробормотала: — Ничего срочного. Вижу, ты не один. Лучше пойду готовиться к ужину. Ваша светлость, — опустившись в быстром реверансе перед де Грамоном, с интересом наблюдавшим за сменой эмоций на смазливеньком личике будущей маркизы, Александрин рванула к выходу.
— Что-то случилось? — Страж удержал её, коснувшись острого локотка, прикрытого пеной светлого кружева.
Девушка вздрогнула, словно её обдало холодом, и осторожно высвободила руку.
— Всё в порядке. С сёстрами немного повздорила. — Просочившись между ним и Адриеном, бросилась прочь.
Мужчина негромко усмехнулся. Наверняка прибежала уговаривать его выставить докучливых родственничков за дверь. Он бы и сам с превеликим удовольствием избавился от беспардонной баронессы, её вечно пребывавшего под-шефе супруга, без зазрения совести опустошавшего винные погреба Валь-де-Манна, и их нахалок-дочек, планомерно доводивших беднягу Касьена до нервного срыва. Но опасался, что Ксандра (так, кажется, обращались к ней сёстры) будет против. А теперь выясняется, что она сама спит и видит, как бы поскорее распрощаться с горе-семейкой.
Что ж, осталось потерпеть совсем немного, всего несколько дней. И пусть потом катятся на все четыре стороны.
— Лакомый кусочек, — проводив девушку долгим взглядом, хищно улыбнулся Адриен. — Хотя по сравнению с Серен бледная моль. — Мужчина плюхнулся в кресло и закинул ноги на стол, прямо на ворох посланий, которые до встречи с другом просматривал де Шалон. — Даже странно, что из всех одарённых красоток Вальхейма ты выбрал именно её. Пустышку. Симпатичную, но не более.
— Выпьешь?
Последнее, чего хотелось Морану, — это обсуждать с другом свои решения. Пусть даже с самым близким, с которым прошёл и огонь, и воду. О грандиозных планах насчёт Александрин не должен был знать никто.