Александрин. Яд его сердца

шагов, прошелестевших по щебневой дорожке, его светлость поспешил мне навстречу, как всегда, демонстрируя на людях свои изысканные манеры. В поклоне коснулся моей руки долгим поцелуем, от которого меня прошиб сначала жар, потом холод. В голову полезли непрошенные воспоминания о мгновениях страсти, которые я всё утро упорно гнала от себя.
Но они ни в какую не желали выветриваться из моего сознания.
— Чудесно выглядите, Александрин. — Страж скользнул по мне внимательным взглядом, от которого кровь прилила к щекам, после чего, не выпуская моей руки из своей, повёл в беседку.
Соланж и Лоиз перестали шушукаться и теперь заинтересованно следили за каждым моим движением. Мысленно пожелала себе удачи и терпения. Наверняка после завтрака сёстры вцепятся в меня клещами и будут беззастенчиво забрасывать вопросами о брачной ночи. Маменька тоже не обошла свою «головную боль» вниманием, не сводила с меня тяжёлого, точно булыжник, взгляда. Наверняка ещё не остыла после нашей вчерашней размолвки, хоть виду и не подавала. Улыбалась маркизу, щебетала, обращаясь к де Лалену, изредка вспоминая и о присутствии собственного мужа.
— Какая чудесная традиция — отмечать свадьбу целых три дня, — разливалась соловьём баронесса. — Должна признать, в Гавойе знают толк в празднествах. А устроить пикник прямо здесь в саду, как по мне, замечательная идея. Ваша светлость, к пяти, говорите, прибудут гости?
Я вздрогнула. Кажется, её милость надумала поселиться здесь надолго, если не навсегда. Конечно! Куда приятнее жить в роскоши и довольстве, чем возвращаться в чахнущее поместье.
Одной из причин, по которой я вышла замуж, была надежда на избавление от родительского гнёта. А теперь получается, что всё напрасно? Вот уж не думаю…
Поднявшись, ринулась к белоснежной громаде дворца.
— Александрин, ты куда? — послала мне вдогонку удивлённый возглас Лоиз.
Вместо ответа я ускорила шаг, чтобы уже спустя каких-то несколько минут оказаться в покоях его светлости. Вид хозяйского ложа, измятых простыней, отозвался внутри приятным волнением, к которому примешивалась и горечь разочарования. Разве так неприятно засыпать с собственной женой?
Повёл себя со мной, как с какой-то Опаль.
Настоящий гад.
Мне повезло, служанки только начали наводить в спальне порядок, постель оказалась не тронута. Сбросив на пол подушки и одеяло, под недоумевающие взгляды прислуги я стянула нижнюю простыню — наглядную демонстрацию того, что наш брак состоялся, — и направилась обратно к выходу, волоча за собой свой трофей, провожаемая тихими перешёптываниями.
Спустившись на первый этаж, отправилась в парк. Стоило приблизиться к беседке, как голоса стихли, и взгляды всех собравшихся устремились в мою сторону.
— Вы сказали, что не уедете, пока не удостоверитесь, что избавились от меня навсегда, — обратилась я к матери и, расправив простыню, продемонстрировала её опешившей родне. Услышала, как бедолага Касьен поперхнулся фруктовым напитком и выплюнул его обратно в бокал. Боюсь, аппетит я ему испортила. Но ничего. — Вот, смотрите. Доказательство того, что вам больше не придётся терпеть присутствие нелюбимой дочери. А мне — ваше. Мама, папа, думаю, нам пора прощаться.
Кажется, в тот момент даже ветер перестал шелестеть листвой в кронах деревьев, настолько неожиданным и провокационным стало для всех моё заявление.
Впрочем, первой, как и предполагала, пришла в себя баронесса.
— Александрин! — даже привстала от негодования, но продолжить гневную тираду не успела, слово взял мессир маркиз:
— Полагаю, жена права. Не в моих привычках просить гостей уехать, но очень скоро нам самим придётся покинуть Валь-де-Манн, его величество вызывает меня в столицу. И последние свободные от службы дни мне бы хотелось провести с супругой. Наедине, — многообещающе улыбнулся мне маг. От спокойного и вместе с тем властного, чуть хрипловатого голоса предательское тело снова начало таять, словно мороженое, забытое на солнце. Не дожидаясь возражений от загостившихся родственничков, его светлость поспешил закончить: — После завтрака велю слугам подготовить экипаж и собрать ваши вещи, — хитро посмотрел в мою сторону. — А пока, Александрин, может, оставите в покое это ваше доказательство, чтобы мы все могли спокойно закончить трапезу.
Удовлетворённая финалом этого маленького сражения и тем, что Моран меня поддержал, я благодарно улыбнулась ему и присоединилась к притихшей публике.
Отъезд родственников проходил в гробовом молчании. Близняшки косили на меня злыми взглядами и демонстративно тёрли кулаками глаза, чтобы выглядеть огорчёнными и заплаканными. Наверное,