Александрин. Яд его сердца

сказать, весьма успешного, — Моран точно с ума сошёл. Не то чтобы он раньше вёл себя адекватно… Но с того памятного вечера, когда Опаль пыталась наложить на себя руки и меня утянуть за собой в иной, надеюсь, лучший мир, его светлость будто подменили.
Первые дни де Шалон от меня ни на шаг не отходил, не подпускал к умирающей супруге никого, кроме лекарей. Зачем-то проверял еду и питьё на наличие ядовитых веществ и всё опасался, что у кого-нибудь из слуг вдруг чудесным образом проснутся магические способности и на меня непонятно с какого перепугу наведут порчу.
Или снова проклянут смертельным проклятием, от которого в животе появится ещё одна дырка.
Хорошо хоть не в сердце… На нём и так было слишком много рубцов. И многие по милости его гулящей светлости.
Признаюсь, забота мужа была мне приятна и вселяла, наверняка ложную, но всё-таки надежду на счастье. Очень хотелось верить, что я ему не безразлична. Хотя, скорее всего, Моран просто чувствовал за собой вину, потому и лез из кожи вон, надеясь, что так я скорее забуду о безрассудной выходке его любовницы.
— Никогда не слышала о подобных проклятиях, — как-то призналась я ему. Это был вечер накануне отъезда из Валь-де-Манна, который мы коротали за ужином в саду.
Стража вызывали на службу, и мне нужно было его сопровождать. Наверное, дорогой супруг опасался, что без его чуткого надзора я долго не протяну. Обязательно напорюсь на какого-нибудь демона или откопаю где-нибудь ещё одну оскорблённую любовницу.
В те дни слабость ещё ощущалась, но благодаря снадобьям и исцеляющим чарам о проклятии напоминала лишь светлая ниточка шрама. И та, если верить целителям, слетевшимся в Гавойю со всех уголков королевства, со временем исчезнет.
— К счастью, о них и среди магов мало кто слышал, — поддержал беседу Страж, невольно напомнив мне о том, что я в число избранных Вальхейма не входила.
Понятное дело, у Морана и в мыслях не было меня задеть, но его слова всколыхнули в душе давние горькие воспоминания о моём провале в день инициации.
— У графа богатая коллекция редких книг. Думаю, Опаль воспользовалась одной из них. Честно говоря, не ожидал от неё такого коварства.
А лучше бы ожидал! Тогда бы не пришлось столько дней корчиться в приступах боли.
В тот вечер его светлость вызвался меня проводить. Провожал аж до самой спальни. С удовольствием и до кровати бы довёл и с радостью взял бы на себя обязанности моей служанки: помог бы раздеться и даже больше. Но, к разочарованию Морана, дальше гостиной я его не пустила.
Я всё ещё была на него обижена. Не только за измену, не только за приворотное зелье. За то, что из-за его ошибок, чуть не погибла. И ещё неизвестно, угомонилась ли Опаль. Супруг клянётся и божится, что больше она не причинит мне вреда.
Просто он не знает, на что способна отвергнутая женщина. Да ещё и магичка.
Что же касается моего знакомства со столицей — оно каждый день откладывалось.
Я, кажется, говорила, что забота его светлости мне очень льстила? Поначалу.
А теперь жутко бесила. Потому как обеспокоенный наш запретил слугам куда-либо меня выпускать. Велел держать в четырёх стенах, вроде как ради моего блага. Мол, я ещё недостаточно окрепла, и единственное, что могу себе позволить, — это короткие променады в саду и любование улицей через узоры кованых ворот.
За своё заточение я мстила Морану как могла. Другими словами, не позволяла прикасаться к себе даже пальцем: после брачной ночи близости между нами так больше и не было.
А вот это уже бесило его.
Я научилась ловко избегать поцелуев или попыток меня обнять.
Однажды, подняв на благоверного невинный взгляд, с мстительной улыбкой сказала:
— Вы были совершенно правы, когда утром не пустили меня на прогулку. Я ведь ещё так слаба и больна. А больным нужно соблюдать постельный режим. — После чего добавила, дабы притушить надежду, сверкнувшую было в глазах колдуна: — Не тот режим, о котором подумали вы. Доброй ночи. И, пожалуйста, закройте дверь с той стороны.
В такие моменты у маркиза желваки ходуном ходили на лице. Но он держался. Кажется, из последних сил.
И мне даже стало интересно, насколько его хватит.
…И мне даже стало интересно, насколько его хватит.
Как вскоре выяснилось, хватило ненадолго. Одним погожим весенним вечером, напоенным ароматами цветов и приятной свежестью, проникавшими в купальню через приоткрытые витражи окон, его бесстыжая светлость заявился ко мне без спроса и предупреждения. Я, разомлевшая в горячей воде, не ожидала такого подвоха и оказалась совершенно не готова к обороне.
Мадлен, служанка, как раз заканчивала расчесывать мне волосы. Опустившись на колени у самого края