Александрин. Яд его сердца

потребовать, чтобы вы отошли, — закипая, процедила сквозь зубы.
Как же он меня бесил. В иные моменты даже больше, чем Моран, этот бессердечный деспот!
Наверное, его чародейская светлость считает, что сможет посадить меня, как какую-то дворнягу на цепь, и, когда приспичит, одаривать своими ласками, после чего сбегать, словно от наскучившей любовницы. А этот подхалим, сейчас нахально ухмыляющийся, знает, на чьей стороне сила, и с удовольствием потакает вредным наклонностям маркиза.
Придётся перевоспитывать. Обоих.
Тем более что слуги смотрят. А мне бы не хотелось ударить при них в грязь лицом.
Все эти мысли пронеслись в голове за миг до того, как случилось необъяснимое. Мгновение, и нарядная ливрея мужчины занялась алым пламенем. Оно же заплясало вокруг его до блеска начищенных туфлей с пряжками, так и норовя лизнуть белоснежные шёлковые чулки.
Голос мужчины взметнулся до фальцета. Истерично визжа, дворецкий затанцевал по холлу, каблуками отбивая по мраморным плитам дробь и неуклюже пытаясь стащить с себя загоревшуюся одежду.
Наверное, стоило начинать бить тревогу и выводить из ступора слуг, замерших кто на ступенях лестницы, кто в коридорчике, что вёл на кухню. Но в тот момент мне так удачно под руку подвернулась ваза с подвядшим букетом. Не теряя времени на извлечение цветов, выплеснула всё содержимое фаянсовой красавицы на пляшущего мажордома. Долговязую фигуру Гастона окутала лёгкая дымка.
— Идите поостыньте, месье. И впредь следите за своей одеждой. Не хватало ещё, чтобы по вашей вине сгорел весь дом. — С гордым, независимым видом я направилась к выходу, мысленно убеждая себя, что в шоковое состояние вполне могу впасть и позже.
Смельчаков, желающих остановить маркизу, не нашлось, и я беспрепятственно покинула дом. Оказавшись в карете, позволила себе облегчённо выдохнуть.
Что это сейчас такое было?
Приказав кучеру трогаться, откинулась на подушки и зажмурилась. Уже второй раз на моих глазах чуть не сгорел человек. И оба раза я испытывала сильные эмоции: ревность, злость, раздражение.
А теперь ещё и непонятное видение в спальне…
Надо бы со всем этим разобраться, причём как можно скорее. Пока я действительно кого-нибудь не спалила.
Собираясь утром в город, думала просто прогуляться по его мощёным улочкам. Окунуться в столичную суету, с надеждой, что это поможет хотя бы на короткое время отвлечься от грустных мыслей. Было любопытно заглянуть на рыночную площадь, где, по словам Мадлен, каждый день выступали бродячие артисты. Полюбоваться старинными зданиями и пёстрыми палисадниками, разбитыми вокруг двух- и трёхэтажных домов. В Навенне они все добротные, из серого камня, с маленькими балкончиками и розовой черепицей, которая, казалось, горела в лучах полуденного солнца.
Но после того как загорелся Гастон, мои планы резко поменялись. Вместо того чтобы бесцельно бродить по городу, я решила наведаться в столичный коллеж стихий, в котором когда-то учили уму-разуму Флавьена. За обучение в этом элитном магическом учреждении барону ле Фиенну пришлось распрощаться с большей частью дедушкиного наследства. Помнится, брат хвалился богатой библиотекой коллежа, в которую имели доступ все маги Вальхейма. Флавьен утверждал, что библиотека эта полна редких манускриптов и что в ней возможно отыскать ответы на любые вопросы.
Вопрос у меня пока что имелся всего один: что это со мной происходит? Разве такое бывает, чтобы сила проснулась в столь позднем возрасте? Да ещё и так внезапно.
Конечно, я вполне могла унаследовать способности матери, огненной колдуньи, обладавшей ко всему прочему и огненным темпераментом, не раз усложнявшим жизнь моему не в меру покладистому батюшке. Но наследство это должно было проявиться эдак лет десять назад. В крайнем случае в день инициации.
Вот уж кто пошёл по стопам маменьки, так это близняшки. А вот Маржери, моей любимой старшей сестре, по которой я ужасно скучаю, досталась сила отца, мага земли. Флавьен же оказался удостоен наследия деда, водного чародея. Наверное, потому брата всю жизнь влекли заморские странствия.
Отличительной чертой всех магов являются их глаза. Невозможно яркого, насыщенного цвета. У обычных людей такого не встретишь. У всех огненных колдунов глаза зелёные или же цвета янтаря с золотой поволокой. У магов земли они ореховые. У водных колдунов — синие, как морские глубины. А у властителей воздушной стихии, самых переменчивых созданий Единой, глаза серые, как предгрозовое небо, или бездонно-чёрные, как сама Мгла.
Моран успешно совмещал в себе воздушную стихию и наследие морров. Непредсказуемый колдун, которого мне пока так и не удалось