Александрин. Яд его сердца

где были высечены солнце и капля.
Хорошо помню, как в день инициации подходила к древним жертвенникам и как с замиранием сердца ждала, что одна из стихий откликнется на мой призыв. Вспыхнет пламя над бездушным камнем или воздух закрутится крошечной воронкой. А может, по каменным жилам заструится вода или к сводам взметнётся сизая дымка.
Но ни одна из стихий меня так и не услышала. Возле пятого жертвенника, на котором в древние времена пролилась кровь великого воителя-морра Годерика, прозванного Безумным, уж не знаю за какие такие проступки, тоже ничего интересного не произошло. Магия древних чародеев, питавшихся силой демонов, во мне тоже не проснулась, и я под громкие перешёптывания присутствующих, разревевшись, умчалась прочь.
Интересно, если сейчас прижмусь рукою вот к этому каменному солнышку, символу магов-огневиков, что-нибудь произойдёт? Или невидимая преграда так никуда и не денется?
Страшась вновь испытать горечь разочарования, я трусливо зажмурилась и дотронулась до выступа в стене. Странно, но холодный камень вдруг стал нагреваться. Приоткрыв глаза, увидела, как из-под ладони выбивается золотое свечение.
Чудеса да и только!
Не теряя времени на раздумья, прошмыгнула внутрь, и меня окружило вихрем звуков.

Стоило переступить порог учебного заведения, как иллюзия рассеялась. Моим глазам предстал наполненный звучанием множества голосов холл. Те устремлялись к высокому своду, в самом центре которого зияло круглое отверстие. Проникая через него, солнечный свет немного оживлял невзрачную обстановку, в воздухе кружили мириады сверкающих пылинок.
В отличие от парка, больше напоминавшего сонное царство, жизнь в самом коллеже била ключом. Мимо пробегали юные маги и исчезали в заполненных сумраком галереях, лучами расходившихся из просторного помещения. Другие спешили подняться по витой лестнице, один вид которой вызвал у меня головокружение. От неё на разной высоте тянулись каменные дорожки, уводившие в тёмные глубины коллежа. Снизу передвигавшиеся по ним школяры казались совсем крошечными.
Преподавателей от учеников отличали не только преисполненные важности, а у некоторых и надменности лица, но и цвет мантий — кипенно-белый, как и парики, волнами ниспадавшие на плечи достопочтенных магов.
На меня никто не обращал внимания. Хотела уже остановить одного из сновавших по холлу мальчишек, дабы выяснить, где здесь находится библиотека, когда ноги сами понесли меня к ближайшей галерее, что находилась слева. Странно, но внутри поселилась уверенность, что я и без подсказок отыщу вековое хранилище знаний.
Никогда не доверяла собственной интуиции, но, как вскоре выяснилось, — зря. Миновав бесконечно длинное узкое помещение, я оказалась перед входом в библиотеку. Небольшие каменные выступы, обрамлявшие двери, венчали всё те же символы четырёх стихий.
На миг охватившее волнение, вызванное сомнениями — а вдруг не сработает, — и знак под ладонью будто ожил. Шероховатая поверхность камня стала тёплой, точно обласканная солнцем. Или, скорее, моей магией.
Моей… Единая! До сих пор не верится.
Библиотека, чудесное место, из которого, скорее всего, добрым магам придётся выставлять маркизу силой, потому что сама я это пристанище покоя и тишины добровольно никогда не покину, оказалась не просто большой. Она была огромной! Повсюду, куда ни глянь, высились стеллажи, полные кладезей знаний.
Витражные окна, расположенные под самыми сводами, приглушали дневной свет. Поэтому над столами, за которыми обнаружилось всего несколько учеников, полыхало заточённое в прозрачные сферы колдовское пламя. Синее, жёлтое, зелёное, оно яркими мазками ложилось на мебель из тёмного дерева, на тканые гобелены и ковровые дорожки, тянувшиеся вдоль стеллажей.
Я стояла, восторженно озираясь по сторонам, не зная, откуда начинать поиски. Отыскав взглядом секцию под названием «История магии», направилась туда. Вдруг в летописях удастся отыскать упоминания о таких же уникумах, как я.
Увы, спустя несколько часов кропотливых поисков, моего энтузиазма заметно поубавилось. Все манускрипты упорно талдычили об одном и том же: сила или просыпается в годы отрочества, или не просыпается вовсе. Редкие случаи, так сказать, позднего развития, когда способности мага раскрывались во время церемонии инициации, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
В общем, Флавьен бессовестно соврал, заявив, что в библиотеке его достославного коллежа имеются ответы на все связанные с магией вопросы. Как оказалось,