Александрин. Яд его сердца

не на все. Или, может, я просто не там искала…
Значит, придётся наведаться сюда ещё раз. Времени свободного у меня навалом, могу хоть каждый день заглядывать к магам в гости. Главное, чтобы его светлость не взбрыкнул и не посадил меня под замок.
С заботливого нашего станется.
Наверное, следовало обратиться за помощью к Морану, сразу после того случая с Опаль. Вот только говорить с мужем по душам совсем не хотелось. Я по-прежнему ему не доверяла и ничего не могла с этим поделать.
Устало вздохнув, вернула на место последние изученные талмуды. К тому времени, как собралась покинуть библиотеку, зал уже опустел: наступило время ужина, и мне тоже следовало поторопиться. Пока его не в меру заботливая светлость не поднял на уши всю столицу.
Бесшумно ступая по ковровой дорожке, провожаемая тусклым светом магических светильников, направилась к выходу, когда услышала за спиной глухой удар. Словно что-то тяжёлое шмякнулось на пол.
Обернувшись, увидела книгу, желтевшую раскрытыми страницами. Присела на корточки, чтобы её поднять, и вздрогнула, коснувшись кожаного переплёта с вытесненной на нём жуткой демонической мордой.
Это изображение, как и сама книга, отчего-то показалось мне знакомым. Заинтригованная, вернулась со своей находкой к столу, над которым завис мерцающий шар. Пламя постепенно угасало, словно намекая, что гостье пора закругляться. Но, боюсь, моего терпения не хватит до завтра.
«Либер морторум», — гласила титульная страница на древне-вальхеймском. Явно что-то связанное со смертью. Точнее утверждать не берусь. Мало кто из учёных мужей нашего королевства владел языком древних. Уж не я так точно.
Спешно пролистывая страницы, понимала, что мне уже доводилось держать в руках эту книгу. Многие рисунки, изображавшие исчадий Мглы и ритуалы, связанные с демоническим отродьем, казались смутно знакомыми.
Что было весьма странно. В нашей домашней библиотеке в Луази таких экземпляров отродясь не водилось, а ни в каких других до сегодняшнего дня я не бывала.
Ещё одна загадка.
Поломать над ней голову как следует мне не дали, откуда-то сверху послышалось выразительное покашливание, а следом за ним скрипучий старческий голос, в котором отчётливо звучали нотки недовольства:
— И как же мадмуазель удалось снять охранные чары?
— Что, простите? — подняла на мага, облачённого в светлую мантию, растерянный взгляд.
Под набрякшими веками сверкали возмущением зелёные глаза, невозможно яркие, как у какого-нибудь одарённого силой мальчишки. Вот только морщины, избороздившие лицо неожиданного обличителя, свидетельствовали о его преклонном возрасте. А массивные золотые печатки с колдовскими символами, коими были унизаны жилистые пальцы, — о высоком статусе мужчины.
— Охранные чары, наложенные на «Книгу мёртвых», — просветил и пристыдил меня чародей.
— Но я не…
— Хотите сказать, что не брали её? Может, она сама к вам в руки свалилась? — усмехнулся в белёсые усы незнакомец.
— Свалилась, — согласилась с самым невинным видом.
Мне явно не поверили.
— Что вы вообще здесь забыли? — процедил маг сквозь зубы и выдал сакраментальное: — Женщинам в коллеже стихий не место!
Ну знаете ли… Мне вдруг тоже очень захотелось разозлиться. Благо вовремя спохватилась, вдруг представив, как огненные всполохи поджигают мантию старца.
— Пойдёмте, мадмуазель, провожу вас к выходу.
— Мадам, — холодно поправила я колдуна.
— Без разницы, — резко отрезал тот. Подхватив меня под локоть, хорошо хоть не за шкирку, поволок к выходу.
Опомниться не успела, как оказалась в пустынном холле, из которого меня бесцеремонно выставили на улицу. Как ещё пинком под зад не придали ускорения, дабы спустить с лестницы нахалку, то бишь меня, посмевшую осквернить своим женским присутствием исконно мужское заведение.
Обернувшись, мысленно пожелала злюке-магу, дымкой растаявшему в полумраке холла, скорейшего старческого маразма и побольше вредных учеников. Вроде Флавьена. На братца часто поступали жалобы от преподавателей, а также угрозы исключить его из коллежа за недостойное дворянина поведение.
Смеркалось. Опрометью слетев с лестницы, растолкала кучера, сладко похрапывавшего на козлах. В библиотеке я совсем потеряла счёт времени, и теперь дрожала от беспокойства. Бывало, Моран являлся домой глубоким вечером или и вовсе задерживался на службе до утра — очень надеюсь, что ночное бдение маркиза было никак не связано с девицами лёгкого поведения, — но чаще возвращался к ужину.
Который я сегодня, позабыв обо всём на свете, так опрометчиво пропустила. Вдруг благоверный