Александрин. Яд его сердца

по магии какой-то умник (и я даже догадываюсь, какой) наложил охранные заклинания: стоило только коснуться тиснёного золотом переплёта, и в пальцы словно впивались тысячи невидимых иголочек. Болезненные ощущения проходили не сразу, и после пары неудачных попыток я была вынуждена оставить идею познакомиться поближе с литературной коллекцией мужа.
Оставалось надеяться, что сразу после праздников, близняшки и маман всё-таки поимеют совесть и отправятся восвояси. Тогда уже никаким Гастонам и заверениям Стража в беспокойстве о моей драгоценной персоне не удастся удержать меня в этом доме.
А пока… Приходилось набраться терпения и ждать самого важного в жизни Соланж и Лоиз события. И пытаться самостоятельно укротить стихию, которая ни в какую не желала укрощаться.
Утром накануне бала весь дом стоял на ушах. Слуги убирали мебель, дабы танцующим было где разгуляться, украшали бальную залу гирляндами из живых цветов, выносили в сад столы, чтобы ближе к вечеру заставить те всевозможными угощениями.
Из комнат близняшек время от времени доносились восторженный визг и смех, а также раздражённые окрики матери, не перестававшей потчевать дочерей советами и наставлениями. Которые сёстры, больше чем уверена, даже не слушали.
Хорошо хоть меня после той нашей ссоры баронесса больше не пыталась учить уму-разуму. На людях вела себя, как любящая родительница, а когда мы оставались наедине, что случалось, хвала Единой, крайне редко, предпочитала делать вид, что я предмет интерьера. Ваза какая или занавеска.
В общем, в тот памятный день с раннего утра все домочадцы сходили с ума. И я, кажется, тоже.
Проснувшись, битых полчаса сидела перед зеркалом, вглядывалась в своё отражение. Всю жизнь, всю свою сознательную жизнь, сколько себя помню, у меня были голубые глаза. Светлые, в опушке чёрных прямых ресниц. Обычные. А теперь они вдруг взяли и… позеленели. Не так чтобы очень, но цвет однозначно стал другим. Кто-кто, а я своё собственное лицо за двадцать четыре года успела хорошо изучить. Небесной голубизной там больше уже и не пахло.
Досмотрелась до того, что в какой-то момент, лишь на долю секунды, почудилось, что на мои собственные черты наслаиваются чьи-то другие. Как будто на меня смотрели не одна, а две девушки. Одна — я.
Другая — Серен.
Бред какой-то…
Стоило зажмуриться, как наваждение прошло, и снова в зеркале отражалась немного растерянная, бледная Александрин.
Вот только цвет глаз по-прежнему оставался другим.
— Ксандра, ну как мы тебе?! — смерчем ворвались в спальню близняшки.
Лоиз, как всегда, влетела первой и покружилась передо мной в ярком васильковом платье, обильно расшитом драгоценными камнями. Соланж блистала в кремовом наряде с жемчужной отделкой.
— Красавицы, — улыбнулась этим рыжеволосым солнышкам и невольно поёжилась, вспомнив о другой обладательнице огненной копны, что только что привиделась мне в зеркале.
— Правда нравится? — недоверчиво переспросила Соланж, уловив перемену в моём настроении.
— Ещё как нравится! — Отринув неприятные мысли, я поднялась и наигранно-весёлым голосом предложила юным модницам: — Покажете, какие подобрали под них украшения?
Дважды просить не пришлось. Довольные, сёстры утащили меня к себе хвастаться коллекцией драгоценностей.
Распрощаться с болтушками удалось только после обеда, но побыть в одиночестве и снова поизучать своё отражение мне не дали. Явились служанки, дабы подготовить маркизу де Шалон к празднику, на который был приглашён весь цвет столицы.
Став замужней дамой, я не только лишилась некоторых прав, вроде свободы, но и обрела немало обязанностей. Теперь на любом торжественном мероприятии мне вменялось встречать гостей. Благо Моран согласился разделить со мной эту незавидную участь, и вот уже демон знает сколько времени мы стоим в холле, изображая нарядные статуи. Лучась фальшивыми улыбками, отвечаем на приветствия приглашённых. А они всё прибывают и прибывают.
— Мне кажется, для этих смотрин следовало арендовать площадь, — воспользовавшись мгновенной передышкой, шепнула я мужу. — Скоро они набьются сюда, как сельди в бочку. По-моему, мессир, у вас проблемы с арифметикой. Доверили бы составление списка гостей человеку, сведущему в подсчётах.
Надо ж было хоть как-то наказать его гадкую светлость за очередной предрассветный побег.
— Какое поэтичное сравнение, — закатил глаза де Шалон и тоже не преминул пустить шпильку в мой адрес: — Иногда я задаюсь вопросом, а не подсунули ли мне в жёны крестьянку.
— Вы сами выбрали меня, — хмыкнув, заметила я. — Вот теперь и наслаждайтесь.
Пришлось прервать