Александрин. Яд его сердца

вас на дуэль, бесчестный вы человек! — Выдержав долгую паузу, театрально закончил: — Дуэль до смерти!
Ни один мускул не дрогнул на лице Стража. Даже когда д’Альбре, презрительно скривившись, бросил ему под ноги какую-то глиняную фигурку — издалека было толком не рассмотреть, — лицо мужа осталось непроницаемым.
— Ну раз вам так будет угодно, — поклонился де Шалон с таким видом, словно вместо этого отвесил марионетке Опаль пощёчину.
— Завтра на рассвете вы заплатите за каждую её слезу! — не выдержав пронзительного взгляда чёрных глаз, герцог опустил голову.
— Вы правы, у него действительно не всё в порядке с головой. — Я едва удержалась от того, чтобы не покрутить у виска пальцем. — Бросить вызов Стражу! Наверное, Опаль не терпится стать вдовой…
— Ошибаетесь, маркиза, — горько усмехнулся огненный маг, и от его тихого, пронизанного тревогой шёпота, по спине пробежали мурашки. — Та фигурка — вот кто станет противником вашего мужа.
— Но…
— Это голем, — мрачно сказал колдун, и у меня внутри всё похолодело. — А с ними не под силу совладать даже потомкам морров.

Ночью мне не спалось. Тревожные мысли роились в сознании, словно пчёлы в тесном улье, и сердце сжималось от противоречивых чувств. Никогда прежде мне не доводилось испытывать такого унижения! До сих пор чувствовала на себе липкие взгляды приглашённых, отчего так и хотелось нырнуть с головой в бассейн и находиться под толщей воды, пока не померкнет последнее из горьких воспоминаний.
Мало того что эта мерзавка выставила Стража чуть ли не насильником и совратителем невинных дев, так ещё и сорвала праздник моих сестёр! На близняшек было жалко смотреть. С этим вечером у них было связано столько надежд, столько мечтаний, но после эпатажного появления демоновой парочки ни о каком веселье уже не могло быть и речи.
Под нелепыми предлогами гости стали раскланиваться и меньше чем через час дом опустел. В какой-то момент я потеряла из поля зрения Морана. Муж исчез, а я до поздней ночи успокаивала как могла своих безутешных сестёр и баронессу, тоже раздавленную произошедшим.
— Как он мог? Ну как он мог?! — причитала мама, нервно вышагивая по спальне. — Такой позор! Этот противный герцог заявил, что его жена была околдована. О-кол-до-ва-на! Как можно туманить разум юной, неискушённой девушке? Лишить её невинности! Немыслимо!
Такая сама кому хочешь мозги запудрит. Чем, в общем-то, Опаль с превеликим удовольствием и занималась. Приходилось признать, в интригах ей не было равных.
— Он и Ксандру пытался до свадьбы соблазнить, — шмыгнув носом, совсем не вовремя решила посплетничать Соланж.
А Лоиз с готовностью подхватила:
— Точно, точно. Тайком поил её какой-то приворотной гадостью. Фе!
Я зажмурилась. Почему-то подумалось о лавине, низвергающейся с вершины горы. Вот так и сплетни будут множиться, обрастая выдуманными подробностями, и ядовитым плющом расползаться по городу. Не удивлюсь, если к концу недели Моран превратится в Синюю Бороду, а я стану соучастницей всех его богопротивных деяний. Или буду причислена к сонму несчастных жертв негодяя.
Ни один из вариантов меня не устраивал. Не хочу, чтобы моё имя полоскали, как какую-то грязную тряпку.
Маман закатила глаза и в театральном жесте прижала ко лбу руку.
— Единая! А я-то так радовалась за свою кровиночку. Так радовалась…
Кажется, я только что снова перешла в разряд любимых дочерей. Надолго ли — зависело от дальнейшего развития событий.
— Бедная моя девочка, — тем временем сокрушалась баронесса. Даже присела со мною рядом и нежно приобняла за плечи. — Всю жизнь теперь придётся с ним мучиться.
«После двадцати четырёх лет с вами, дорогая мама, мне уже ничего не страшно», — чуть не сорвалось с языка. Благо вовремя его прикусила.
— Я слышала, что маркиз был с этой Опаль и после помолвки с Ксандрой, — не унималась Лоиз.
Что я говорила про сплетни? И ведь откуда-то выудили. Наверняка эту паутину из вранья и лишь малой толики правды Опаль начала плести задолго до сегодняшнего вечера. Постепенно распускала слухи, а я, сидя в четырёх стенах, не ведала о планах злодейки ни сном ни духом.
Уф! Зря тогда толкнула её в пруд. Лучше бы хорошенько приложила головой о мост, да там бы и оставила догорать.
— Ксандра, а ты завтра пойдёшь смотреть на дуэль? — допив успокаивающий настой, печально спросила Соланж.
— Только этого не хватало! — возмутилась маменька, будто сестра сказала нечто крамольное. — Он и так навлёк позор на наше достопочтенное семейство. Между прочим,