Александрин. Яд его сердца

в страхе поёжилась. Готовясь к самому худшему, задержала дыхание и шагнула в комнату. Первое, что бросилось в глаза, — это плачущие на постели сёстры, и матушка, нервно вышагивающая в изножье кровати.
А потом взгляд скользнул по бледному, словно вылепленному из воска, лицу отца, сомкнутым векам с сероватым узором вен.
— Он… — окончание фразы застряло в горле. Мне просто не хватило духу озвучить самое страшное из всех возможных предположений.
— Его светлость уже послал за лучшими лекарями Навенны, — безжизненно отозвалась баронесса.
Я зажмурилась и вдруг почувствовала, что ноги меня не держат. Кто-то бесшумно приблизился сзади, мягко взял за руку, подвёл к креслу, что стояло возле кровати. Подняв на Стража взгляд, постаралась выдавить из себя благодарную улыбку. Присутствие мужа неожиданно придало мне сил, и слёзы, выступившие было на глазах, просохли.
Моран был рядом всё то время, пока лекари обследовали моего отца. Держал меня за руку, шептал слова ободрения, уверял, что нам нечего опасаться и папа поправится.
Казалось, он просто спит: крепким, безмятежным сном. Вот только магам никак не удавалось вырвать его из цепких оков сновиденья.
— Я будила его, будила, — повторяла Лоиз. — Мы должны были отправиться сегодня утром на прогулку…
Её милость гладила всхлипывающую дочь по голове и всё с тоской и тревогой поглядывала на мужа. Мне кажется, больше всего на свете мама боялась остаться одна. Одна с двумя взрослыми дочерьми на выданье. Соланж, которая никак не могла перестать рыдать, увела служанка. Сестре требовались отдых и успокаивающая настойка.
Заключение лекарей оказалось неутешительным: барон ле Фиенн жив, но находится в состоянии глубоко сна, причины которого им неведомы. Ни чары, ни животворные притирания, ни особые благовония не смогли пробудить родителя.
Его грудь в широкой белой рубахе мерно вздымалась, и после всех лекарских манипуляций лицо, хвала Единой, обрело свой естественный цвет. Но едва ли это могло нас утешить. Неизвестность пугала ещё больше.
В ответ на все вопросы целители только разводили руками и талдычили об одном и том же: что нужно время, что следует отвезти его милость обратно в Луази. Возможно, в родных краях, на лоне природы, состояние барона улучшится.
Мне не хотелось расставаться с отцом, но мама, почему-то слепо верившая этим пустоголовым магам, настояла на скором отъезде.
— Наверное, стоит поехать с ними, — обратилась я тогда к мужу, хоть и заранее знала ответ.
Де Шалон нахмурился, но тут же взял себя в руки и проговорил вкрадчиво:
— Неизвестно, сколько пройдёт времени, прежде чем его милость очнётся. Если бы не моя служба, мы бы отправились в Луази вместе. Но я вынужден оставаться в Навенне и прошу вас не лишать меня вашего общества, Александрин. Только не сейчас, когда наши отношения стали налаживаться.
Мне ненавязчиво напоминали о долге жены быть всегда рядом с супругом. Точно верный пёс на страже своего господина.
— Мне больно от одной только мысли, что отцу станет хуже, а меня не будет рядом, — с мольбой воззрилась на Стража.
— У меня есть для вас подарок, — неожиданно сменил тему его упёртая светлость. Раскрыв резной секретер, протянул небольшое зеркальце в ажурной серебряной оправе.
— Считаете, эта безделушка заменит мне отца?
— Вовсе нет. — То ли маркиза позабавило растерянное выражение моего лица, то ли моё предположение: маг улыбнулся и указал на выгравированные на обратной стороне зеркала слова. — Глядя в него, вы не только сможете любоваться своей красотой, но и будете в курсе состояния его милости. Достаточно лишь прочесть вслух короткое заклинание.
Я уж было открыла рот, сначала от удивления, а после желая увидеть магию чудо-презента в действии, но Страж, вновь улыбнувшись, на сей раз снисходительно, меня остановил:
— Не торопитесь, радость моя. Мы с вашими родными ещё даже не успели попрощаться. По приезду в Луази в спальне вашего отца установят зеркало, которое я зачаровал для него лично, и тогда вы сможете видеть вашего батюшку в любое время дня и ночи. Посмотрите. — Маг подвёл меня к окну, из которого было видно, как слуги, кряхтя и переругиваясь, пытаются запихнуть в карету большое, завёрнутое в холщовую ткань зеркало. — Хоть бы не разбили бестолочи, — нахмурившись, пробормотал Моран, а потом с теплотой в голосе добавил: — Сейчас заклинание просто не подействует.
— И всё это ради меня? — От переизбытка чувств бросилась мужу на шею, желая почерпнуть в его руках силу и нежность, в которых сейчас так нуждалась. Всхлипнув, растроганно прошептала: — Спасибо.
— Это меньшее, что могу для тебя сделать, — крепко обнял меня