Александрин. Яд его сердца

любимый.
В нём одном я находила поддержку последние несколько невыносимо тяжёлых дней.
После отъезда родных жизнь вошла в привычное русло. По крайней мере, со стороны всё именно так и выглядело: Моран снова пропадал на службе, я маялась в одиночестве. К которому теперь примешивалась и тревога за отца. Не сосчитать, сколько раз хваталась за зеркало и произносила отпечатавшиеся в памяти заветные слова. Но серебристая гладь отражала лишь грусть в моих глазах и ни в какую не желала показывать моих близких. Да это и не удивительно. До Луази путь неблизкий. Пока доберутся до дома, пока установят зеркало в спальне барона… Я успею несколько раз свихнуться и напридумывать себе всяких ужасов.
Однажды за завтраком, видя, как я подавлена, его светлость опрометчиво предложил мне отвлечься рукоделием или побаловать себя визитом куафера, а также общением с неким месье Фантеном, самым известным парфюмером Навенны. За что получил совет катиться во дворец немедленно и развлекать себя отловом демонов.
Тем же утром, не успел маркиз отчалить на службу, я быстро собралась и отправилась в коллеж стихий. Гастон, правда, пытался что-то возразить и даже имел неосторожность загородить своей тощей грудью мне дорогу к карете. Но заметив на ладони у маркизы лепесток пламени, предпочёл ретироваться от греха подальше.
Вскоре я уже ехала узкими улочками, захваченными полуденным зноем, в лучшее учебное заведение столицы. Не переставая обмахиваться веером и умирая от жары в платье малахитового колера, благодаря которому мои глаза казались ещё зеленее (хотя куда уж больше), не без волнения гадала, как примет меня мэтр Легран.
Может, он только при де Шалоне такой душка и само обаяние, а в коллеже предо мной снова предстанет высокомерный старикашка, который даже не захочет меня слушать. И настоятельно посоветует не осквернять своим присутствием святая святых — это средоточие ума, силы и других мужских достоинств, коими были обделены все женщины.
Оказавшись в просторном холле, полном галдящих учеников, я остановила первого пробегавшего мимо студиозуса и попросила того проводить меня к мэтру. Пока поднимались наверх по витой лестнице, упиравшейся в высокий куполообразный свод здания, мальчишка с благоговейным трепетом поведал мне, что мэтр Легран является одним из семи магистров коллежа, которые вершат судьбы всех его учеников.
Это вселяло надежду, что седовласый маг не только одарён способностями, но и имеет за плечами немалый опыт. Возможно, он поймёт, что со мной происходит. Ведь папа так и не сумел… А может, просто не успел поделиться своими открытиями? Он ведь пытался поговорить со мной в вечер после дуэли, но я была слишком поглощена тревожными мыслями о Моране. А теперь ругала себя последними словами за то, что упустила возможность побыть с отцом.
Неизвестно, представится ли ещё когда-нибудь другая.
К счастью, волновалась я зря: мэтр Легран сразу узнал меня и принял чуть ли не с распростёртыми объятиями. Усадил в кресло, предложил освежиться бокальчиком вина и отведать заморских сладостей, которых прежде мне не доводилось пробовать и от которых у меня не хватило сил отказаться.
— Очень рад, что его светлость не пострадал.
— Его светлости повезло, что голем вышел из-под контроля, — озвучила я версию, которая вот уже неделю передавалась из уст в уста. Хотя по-прежнему была уверена, что мужа спасла именно я.
Маг же придерживался мнения большинства.
— Такое случается. Герцог д’Альбре, в прошлом мой ученик, плохо владеет магией и, к счастью, не сумел справиться с големом. Зачем только затеял это представление? — проворчал мэтр, устраиваясь в кресле. — Только себя опозорил и дал пищу для разговоров всем столичным сплетникам. Теперь имя герцогини полощут на каждом углу.
Увы, благодаря Опаль на репутации моего мужа тоже образовалось большое пятно. Да и меня не обошли вниманием.
— Мэтр Легран, — осторожно начала я, воспользовавшись тем, что маг замолчал, отвлёкшись на сладости, — в прошлый свой визит я искала ответы, которые пока так и не нашла. Возможно, вы сумеете пролить свет на самую большую загадку в моей жизни.
Маг спешно проглотил кусочек рахат-лукума и весь обратился вслух.
В том, чтобы признаться малознакомому месье, что едва не спалила заживо двух, пусть и не очень порядочных, людей, приятного мало. С другой стороны, мне необходимо было перед кем-нибудь выговориться. Раз уж моего вечно занятого и озабоченного делами королевства супруга проблемы жены не волновали.
Из-за безразличия Морана сердце снова стала разъедать какая-то червоточина.
Я ведь обещала больше не терзать себя сомнениями. Как было бы замечательно