— Следующий!
Это похабство продолжалось долго, в течение получаса как минимум; Алёнка знай щелкала затвором. Вот и дощёлкалась.
— Я тебя чему учил?
— Папа… А знаешь что?
Алёна задрала школьное платьице, под которым ничего не было.
— Дочь моя… — выдохнул отец. — Да у тебя ж писька совсем голая (эта сцена должна идти перед «Домашними радостями»).
— Да, папенька, — сказала девочка, придерживая подол подбородком, — вот такая я, и без трусиков — твоя!
Алёнка слегка раздвинула губки. Вид крохотного похабного клитореныша заставил папу почувствовать штормообразно нарастающий пульс в члене. Он протянул руку к влагалищу дочурки; рука застыла, пройдя девяносто процентов пути.
— Ну что же ты, папа? Приласкай свою доченьку. Потрогай меня вот здесь. Вот сюда… ах. Ох. А теперь снизу и вверх.
Виталий Петрович одуревал — дочь неполных десяти лет сама направляла его палец во влагалище. Получалось так, что он её сношал рукой. Наконец девочка начала подпрыгивать всё выше и выше, насаживаясь каждый раз глубже на палец, пока не испытала ни с чем ни сравнимое удовольствие. Она кончила.
— А что это у нас такое? — спросила она, нагло расстегивая ширинку мужчины, одуревшего от долгого воздержания. — О-о… Вот это член…
Алёнка увидела настоящее произведение искусства — толстый, что твое по самое некуда, с капелькой смегмы на кончике.
— Папа, а давай его подрочим! — Девчонка подвигала шкурку туда-сюда, а затем, растопырив ножки, попыталась сесть на это изделие своей мандёнкой. Хуй был толстоват, но, раздвинув губки, он уместился в детском влагалище, хоть далеко и не полностью. Дальше садиться было больно, но Алёна хотела сделать доброе дело папочке. Пенис отца исторгся семенем; влагалище малолетки заполнилось. Сперма стала вытекать из узкой киски.
Алёнка, соскочив, стала лизать опавший было член отца; очень быстро эта штука поднялась. Рывком Виталий Петрович поставил дочь раком и, раздвинув нежные девичьи ягодички, попытался всунуть хуй в крошечное отверстие ануса ребенка. Девочка взвизгнула от боли: орган был явно великоват для ее малолетней попки. А папа хотел анального секса!
— Хочешь в попу? Сейчас позвоним Насте, у нее попочка потолще.
Голенькая девочка подошла к тумбочке, на которой стоял старомодный эбонитовый телефон, сняла трубку, поскрипела диском и сказала{censored}:
— …Да. Идешь?… Сейчас. Сейчас, мой милый папочка.
…Дверь хлопнула, и появилось некое милое существо без чего бы то ни было, если не считать короткой похабненькой юбочки. Войдя в квартиру, Настёнка плюхнулась в кресло и тут же начала мастурбировать свои соски. Алёнка позавидовала ей. Ее сосочки не торчали, как у Насти, а, скорее, наоборот, обращались внутрь.
— За прошедшие 137, *966325858/{censored} секунд я успела удовлетворить двух девочек и одного мальчика, — доложила Настя, — а чем похвастаешься ты?
— Да вот, — Алёна поразилась тому, как преданная ученица превзошла саму её, — поебала папу.
Виталий Петрович был, кстати, не прочь совокупиться с малютками.
— Однако какая залупища, хм… Сейчас попробуем, на шестнадцать оборотов. «Корвет» такое имел. Подобные пластинки предназначались исключитедьно для записи речи. Вертушка второго класса с вертикальной загрузкой позволяла сделать это.
Настя ничтоже сумняшеся попыталась присесть своей попкой на член Виталия Петровича; последний стоял, будучи не в силах совладать с соблазном в виде двух маленьких обнаженных девочек. Головка мягко вошла в анус девятилетнего ребенкаю. Юная развратница решила насадиться на пенис. Приземление произошло довольно-таки психоделично.
— О, надо же, как удачно? — лепетала Настя, подпрыгивая на хую Алёнкиного папы и наблюдая за мастурбирующей девчонкой, папу которого сейчас имела анусом, — недурно вы раздираете мое очёчко своим стволом.
Девочка кончила, соскочила с члена; ей, конечно, показалось мало этого, и она наравне с Алёнкой начала мастурбировать свой крохотный клиторёныш.
О, ласкающие сами себя нимфетки, что может быть быть более завораживающим? Только воспоминания детства, когда Виталий Петрович имел возможность наблюдать за малолетними мастурбирующими соседками в детстве — они сажались рядком на скамью, бесстыдно заголяли подолы платьица и начинали наяривать. Впятером они устраивали такое действо для В. П., не давая ему, впрочем, возможности как-то самым малейшим образом удовлетворить свою похоть. А вот теперь-то он отрывался.
И Анька, которая дрочила постоянно, и Ленка развратная, Нюра, которая, всегда стеснясь, дрочила где-нибудь за углом или в каком другом укромном месте, и
