обе Александры, которые, несмотря на юный возраст, уже подумывали о том, что, мол, неплохо бы лизнуть — ведь курки были вздрочены, а никаких мальчишек, за исключением юного на тот момент В. П, не было в принципе; не прочь ощутить член в своих манденках — все они любили раздеваться перед якобы ветераном войны, а, точнее, предателем — сей дед любил, ласково теребя свой писюн, выступать с речами перед девицами и желал лишь одного — чтоб они, задрав подолы платьев, наблюдая за его грязными мастурбационными действиями, не забывали ласкать и себя, свои только начавшие зарастать нежным пухом девичьи щелочки… Мы, пацаны, тайком подглядывали за этим развратом. А девчонки дрочили, не стесняясь. В детстве залупить крайнюю плоть на писюрке и, вздернув гуся, спустить на оголенные титечки сестры либо какой иной девочки не казалось чем-то предосудительным. Лет с двух-трех девчата лишались целок: их ебали отцы. Как сейчас помню Катюху: она стояла на лестничной площадке, и каждая близкая подруга, идя к ней на день рождения, слегка ей отлизывала. Ну а я ей присунул, так получилось.
Петровичу хотелось поебать в анус дочь.
Она суетилась, не давала, мотивируя это тем, что ее анальное отверстие узко. «Как же так, — сокрушался В. П., — парадокс, однако! У Настёнки, значит, влезает, а у тебя нет?» Он неоднократно, раза четыре, по крайней мере, пытался влезть в Ленушку сзади, но каждый раз она визжала от боли. В анус Настёнки пенис легко входил — сие было проверено неоднократно. Воистину чудеса творятся на этом свете!
Член стоял. Алёнка взвизгнула — толстая эалупа разбуравила ребеночьий анус, папа знал себе подъебывал Настенушку в зад.
Даже еще толком не проснувшись, девушка запустила руки в трусики. Как хорошо было бы, если б родной отец ее обнял, приласкал встопорчившиеся сосочки. Валя стала ласкать клитор. Ах, папка! Папка! Потрогай меня, свою дщерь! Я же вся такая потная между ног, папа, ну помоги мне кончить!
Валюха задышала громко. А потом опять провалилась в сон.
— Поеби меня, папенька — Алёнка стояла перед отцом, спустив трусики и задрав подол платьтя. — Ну сделай это. — Отец, не стесняясь, стал ласкать детский клитор. — Папочка, мне так приятно-о… — Папанька, о-о…А теперь в попу, пожалуйста, ну давй..
Дочь повернулась задом, повертела попкой, раскрыла полупопия, — попочка! — детский анус был готов принять толстую залупу, ввинчивающуяся в ее маленькую детскую. И это не заставило себя ждать. Вот головка вошла в растопыренные полупопия ребенка. Девочка взвизгнула.
– Папаня, классно ты меня ебешь! Спасибо! О-о, в самый раз!
Алёнка повернулась к папе передом, прихватила указательный палец и стала мастурбировать им клиторок. — Папа, подрочи мою писюшку! Мне так нравится! А теперь, папа, пусти на меня струйку спермы!
Отец, вынув член, начал его надрачивать. Очень скоро похабное личико дочурки, на что она, в общем-то, и рассчитывала, оказалось запачкано отцовой малофьей. К сожалению, в ротик юной развратницы почти ничего не попало.
— Папочка! У меня клитор эрегирован. Ну и что с этим делать?
Две девочки в ночнушках, без трусиков, стояли перед папой и онанировали. Встопорщенные голые курочки были обнажены. Отец был, как всегда, с бодуна. Стояк однако был — ну как бы вам это сказать? — конкретный.
— А отлижи Алёнке, — предложил он.
Алёна, задрав рубашку, села на рот отца. Ее нежная пися, эти губки, эти раскрытые — эх! Сладкие писчоночьи губки! Виталий Петрович стал с наслаждением лизать. Алёна ерзала. То есть как: она задрала подол ночной рубашки и села голой писею на рот. Папа очень любил свою старшую дочь и постоянно мысленно ее ебал. Но младшая, соблюдая очередь, села пипикой на губы отца. Раскрыв свою нежную писюлю, это нежное существо явно получит оргазм, спустит мне в рот, думал он, принимая соки ребенка, лаская вульвочку; оставаолось только ухватывать, посасывая, влажные губёнки. Ленкины? Настькины? Этого Виталий Петрович, как ни пытался, понять не уже не мог. Девочки чередовались.
Малолетка, задрав подол, елозила по рту отца. Было приятно.
Валюшка тоже не отставала. Ленка ерзала. Запустив палец под сорочку, она сношала себя, приближаясь к финалу.
— Писеньке приятно, папа, — сказала ласковая дрочурка. — Мне так приятно! Целуй Алёнку… Целуй еще… В ту дырочку… О, папа…
Валюшка снова согнала Алёнку с головы отца, уселась на язык и кончила. Тупой орган проник во влагалище, в губки непорочной девочки: раздвинув трепещущие лепестки, толстый язык углубился в узкое девственное (ага) отверстие. Как был замечателен детский клитор, клитор маленькой девочки!
— Хорошо с тобой ебаться,
