папа! — воскликнула дочка. — Совсем не то, что с мамой….
….Виталий Петрович отдыхал. Девчата играли с его хуем. Настёнка мастурбировала и бурно кончала.
— Папа, ну поиграй с залупою! Коснись кончиком клитора. И Алёнке тоже погладь. А теперь в анус, — дочь встала рачком и растопырила полупопия. Бледно-коричневая, скорее розовая, попа ребенка была маняща. В. П., не облизывая, всунул палец в дырочку. Девочка кончила… Виталий Петрович ебал дитё пальцем руки. Не палец ласкал анус; это детская попка ласкала его, Виталия Петровича; палец дрочил, сношал, мастурбировал попочку ребенка. Детка селв… «Папочка, — пршептала она, — трогай мою попу». Спустя буквально две минуты Виталий Петрович, посношав ребенка вручную, вставил пенис в попку ребенка и заполнил кишечник дочери своим горячим семенем, да так, что девчоночка ойкнула, спустив.
— Ой, папа…
Присев, девочка выпустила из попы несколько струек малофьи.
— Это было здорово! Великолепно! Теперь спать.
Девочки тщательно вымыли пенис Виталия Петровича, поцеловали его и, счастливые, заснули.
Алёнке не спалось. Уж и наебалась всласть, и с папочкой посношалась, и Вальке дала полизать, а сон все не шел. Время приближается к двум, на ясном небе — круглая белая луна, но спать совершенно не хотелось. День был душным; только сейчас пришло какое-то подобие прохлады.
Девчонка скинула одеяло. За стеной похрапывал папа, рядом, чуть ли не пуская пузыри, сопела Валюха в обнимку с Настей (она пришла к ним ночевать, дома были какие-то проблемы. Настя быстренько ее удовлетворила, да и сама не осталась внакладе). Алёна, даже не потрудившись на себя накинуть что-нибудь вроде халата (спала она, естественно, голышом), прошлепала в зал, служивший спальней, прокралась мимо почивающего сном праведника отца и вышла на балкон, стараясь не скрипеть дверью.
Ночь была прекрасна. Сколько звезд! Даже не верилось, что в таком немаленьком городе удается созерцать такое количество их. А ночное светило! Полнолуние! Почти полнопопие, пришла Алёнке на ум похабная мысль.
Нимфетка стала созерцать пейзаж. Ничего особенного он, конечно, из себя не представлял: двухэтажный детский садик с жалкими деревцами по периметру (девица ухмыльнулась, представив, как выебет всю малышню, да и воспитательницу заодно), слева — девятиэтажка, и справа тоже; за детсадом стоящие перпендикулярно пятиэтиажным домам хрущобы, а ближе к горизонту — трубы комбината. Где тоже наверняка ебутся, подумала Алёнка.
Грязный умишко! Если Настя интересовалась чем-то, кроме секса, то мозг Алёнки, как понял читатель, был заточен исключительно под самый грязный похабный секс. Парадокс. Шутка ли — соблазнить папулечку! А в кайф, в кайф…
Алёна вздохнула, полюбовалась еще раз ночным видом и собралась было уже вернуться в спальню, дабы отдаться объятиям Морфея (ну хоть его объятиям на этот раз), как вдруг заметила некую движуху на лоджии соседнего дома. Находясь этажом выше, было удобно наблюдать за разворачивающимся действием на втором этаже девятиэтажки напротив.
Вышедшая на свежий воздух и немного заплутавшая среди цветочных горшков, санок, колясок, пустых стеклянных банок и прочего хлама, которым домовладельцы просто обожают загаживать лоджии и балконы, милая малютка лет четырех (я не шучу, приятель) в коротенькой ночной рубашке задрала невысоко оную и, приспустив трусы из тонкой полупрозрачной материи (Алёнушка никогда не видела такого детского белья), стала легонько потрагивать писюшку. Наша гёрл, настроившись на сладкий сон, проснулась; её будто слегка шарахнуло электрическим током не очень высокого напряжения, 110 В, по-американски.
У ребёночка не все ладилось. Алёна видела, как дитя мучается и не может достичь завершения. Девочка решила сделать доброе дело: расставив пошире голые ножки, выпростала из плена уснувший было клитор и стала им играть, показывая всем видом малолетке, ка́к, собственно, нужно с ним обращаться. Малышка, поначалу не обратившая никакого внимания на героиню повести, внезапно её заметила и стала подражать движениям развратницы. В сей час Алёнка дрочила художественно. Но вот облом! Кончить никак не удавалось. Девчушке тоже, по-видимому, фарт не шёл. Алёна объяснила жестами Кристине (это было имя малютки, как выяснилось позже): подожди, мол, я сейчас спущусь; всё, глядишь, и наладится.
Алёнке пришлось одеться, хоть это и было как-то нне в тему. Она даже умудрилась найти босоножки и скользнуть ногами в них.
Дверь подъезда, двор, почти не благоухающая помойка, ржавый «Запорожец»-«мыльница» соседа дяди Вани (интересно, а какой у него хуй? — подумала
